– Я понимаю, что вам не по нраву сложившаяся ситуация со школой, – вдруг говорю я, самая не понимая почему. Наверное, просто хочу показать мисс Харрис, что я нарушила правила не по злой воле. – Новая программа…

Она непонимающе смотрит на меня.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Ну, все эти лекции про… целомудрие и все такое. Вы же ненавидите их, я знаю.

Ее взгляд по-прежнему отражает недоумение, и тут я понимаю, что передо мной уже не та мисс Харрис, разговор которой с сестрой Ассумптой по поводу «Детей Бригитты» я когда-то подслушала. Она изменилась. Я сосредоточиваюсь и погружаюсь в ее сознание, ожидая встретить ворох мыслей и идей, вереницу жалоб по поводу «вечной хулиганки» Мэйв Чэмберс. Но там ничего нет. Точнее, не просто ничего а какая-то неглубокая пустая траншея. Странное двухмерное пространство, по которому проносятся только те слова, которые она произносит вслух.

– Мэйв, – сердито говорит она. – Я разрешаю тебе заниматься внизу до следующего экзамена. И я серьезно: еще одна выходка, и ты вылетишь.

«Да, ты это уже говорила. Сказала именно эти слова, именно в таком порядке, минуту назад».

По спине пробегают мурашки, я перевожу взгляд на окно. Стоит яркий, прохладный ноябрьский день, возможно, последний хороший день в этом году. К моему дню рождения погода всегда ухудшается.

– Чудесный денек, не правда ли? – говорю я в отчаянии. – Такое голубое небо.

Мисс Харрис даже не поворачивает голову.

– Посмотрите. – Я поднимаю руку, показывая на пожелтевшие вишневые деревья на краю школьной территории, розовые цветочки которых улетают в небо с каждым порывом ветра. – Прекрасный вид, не так ли?

Мисс Харрис продолжает сидеть неподвижно, выражение ее лица не меняется. Исходящее от нее ощущение нереальности пропитывает все помещение, и мне кажется, что я стою не в ее знакомом мне старом кабинете, а в съемочном павильоне. Наконец она открывает рот и заговаривает.

– И я не шучу, – повторяет она. – Еще одна выходка, и ты…

БАМ.

Что-то тяжелое и живое бьется об окно с такой силой, что я даже вскрикиваю от потрясения. Оказывается, это сорока, по всей видимости ослепленная отблесками солнца. Во время ремонта в окна вставили новые прочные двойные стекла, поэтому окно не разбивается, но с внешней стороны образуется достаточно большая трещина. Птица снова бросается на стекло, и я снова вскрикиваю.

Мисс Харрис не реагирует. Она застыла как испуганный актер на сцене и повторяет одну и ту же фразу:

– Еще одна выходка…