Да Диже старался допытаться до Галария, откуда он знает об этом. Страж был жаден до слов и отвечал, как можно более лаконично, в конце концов даже такой рыцарь, как Ланьен, не стал добиваться от рыжебородого воина правды.

Как только отряд вступил на поросшую тропу, ведущую к Бережку, среди воинов начались шепотки. Среди людей Ланьена практически все были зелеными юнцами, они говорили между собой о том, что наконец-то совершат настоящий подвиг, хорошо послужат своему хозяину и отсекут пару вампирских голов. Среди них даже начался спор, кто из воинов больше умертвит вампирского отродья, но эти разговоры изрядно поднадоели Галарию. Страж попридержал за уздцы свою лошадь и обернулся лицом к отряду.

— На вашем месте я бы попридержал свой язык. Ни одному из вас не под силам одолеть настоящего вампира, так что ваши бравады смотрятся глупо.

Галарию не было видно лиц воинов, но он мог поклясться, что на них можно было прочитать не возмущение, а испуг. Один лишь только Каси, который шел по правую руку от Ланьена держался с дерзновением, и еле заметная улыбка появилась на его губах. Он единственный из всего отряда, конечно не считая Галария, был матерым волков. Страж чуял в нем опытного воина.

Разговоры смолкли и всю оставшуюся часть пути, отряд прошел практически в полном молчании. Даже лошади вели себя поразительно тихо, можно было слышать только глухой стук подков о сырую почву. Дорога продолжила петлять, и воины оставили по правую сторону от себя молодую березовую рощу, затем они снова вышли на поляну. Мольвия иногда пыталась пробраться через темную завесу грозных туч, но темные дождевые и пушистые облака этой ночью раз за разом одерживали над ней победу.

Ветер усиливался. Теперь он дул с северо-восточной стороны, неся с собой могильный холод, но веяло так же и речной сыростью. Галарий заключил, что в скором времени они доберутся до Холодной, по его подсчетам таким ходом им оставалось идти меньше получаса. Обернувшись, сквозь проредившей тонкий берёзовый молодняк, он все еще мог видеть темные стены замка Рэвенфилда.

Оставив за спиной рощу, перед отрядом замаячила просека, пролегающая через очень старый лес. Высокую траву на тропе сменил подорожник, развесивший на влажной земле свои лопухи, росший по правую сторону от тропы, вместе с низкорослым щавелем. По левую стороны от дороги рос пырей ползучий и овсяный корень, колея становилась менее глубокой, видимо земля здесь переставала быть рыхлой и становилась более каменистой и твердой. Вскоре, подъехав к лесу, вся трава с тропы совершенно пропала, теперь дорога была чистой, и продолжала петлять среди высоких черных сосен, что были хозяйками этого леса. Стоило поднять голову вверх и толстые, но гнущиеся скрипучие под ветром сосновые стволы, исчезали из виду, в такой кромешной тьме их кроны оставались недосягаемы для глаз воинов, кроме, пожалуй, Галария. Но стражу это было мало интересно, он поскорее надеялся найти мост через Холодную и найти в Бережке дочь герцога. Но на самом деле он надеялся отыскать там хоть одну зацепку, которая привела бы стража к своему соратнику, давно покинувшему свой орден.