Что-то назревало, в воздухе витало напряжение. Кто атакует первым: коммунисты или Гоминьдан? И Джульетта знала – просто знала, – что в этом как-то замешана Алая банда, но никто не хотел говорить ей как.

Она повернулась и коснулась запястья Кэтлин. Та вздрогнула, но затем поняла, что имеет в виду ее кузина, и, перестав похлопывать себя по боку, сжала руки перед собой, стоя на стриженой кладбищенской траве.

На прошлой неделе большая часть Алых смогла спастись от хаоса, царившего на улицах, они почти не пострадали. Разумеется, среди них были и потери, но погибших оказалось немного, и эти похороны были последними. Вместо того чтобы потерять много жизней, они утратили контроль.

Наньши и все дороги через промышленные районы к югу от Французского квартала – захвачены.

Хункоу, эта узкая полоса земли, окруженная с трех сторон Международным кварталом, – захвачена.

Усун, зажатый между портами, ведущими к рекам Хуанпу и Янцзы, – захвачен.

Восточный Шанхай – захвачен.

Западный Шанхай – захвачен.

Чжабэй, где жило особенно много рабочих – захвачен, несмотря на то что их бой с Белыми цветами продолжался всю ночь. Когда занялся рассвет, по городу поползли слухи, что Белые цветы наконец отступили и отправились по домам с переломанными костями, оставив улицы другим правителям. К шести часам утра занятый рабочими Шанхай затих.

Полицейских выгнали из участков, телефонные станции были разгромлены, железнодорожные вокзалы забросали ручными гранатами, чтобы вывести их из строя. Линии коммуникаций, питавшие Шанхай, были перерезаны во всех узловых точках, за исключением тех, которые находились внутри Французского и Международного кварталов, которые иностранцы огородили заборами из сетки рабицы и колючей проволоки, чтобы не пускать к себе силы Гоминьдана. В китайских частях города больше не было таких понятий, как территория, контролируемая Алыми, или территория, контролируемая Белыми цветами. Какое-то время даже казалось, что Шанхай может преобразиться, стать другим. Затем в него вошли армии Гоминьдана, рабочие отступили, и главными стали военные. Теперь везде, вдоль всех улиц, стояли солдаты Гоминьдана.

Но хуже всего было то, что последние несколько дней прошли так, будто все идет, как и должно. Хотя кабаре и рестораны были закрыты, хотя город затих и был похож на призрак, ожидая новых политических сдвигов, родители Джульетты продолжали вести себя как ни в чем не бывало. Они все так же устраивали закрытые званые обеды и ужины, и теперь на них просто присутствовало больше деятелей Гоминьдана.