– В самом деле? – тихо проговорила Джульетта. В ее тоне не было вызова. Было бы глупо выказывать свое неприятие сейчас, когда она стояла здесь, целая и невредимая, а Тайлер был мертв.

– Конечно, – заверила ее госпожа Цай, приняв монотонную реплику своей дочери за выражение горя. Она сжала дрожащие руки Джульетты. – Мы, Алые, гордились им. Он не останавливался ни перед чем, чтобы защитить нас.

Ему вообще не следовало иметь возможность делать это. Как и всем нам. И все же с этим нельзя было ничего поделать, разве не так? Если Алые не будут отстаивать свое любой ценой, их сметут.

– Я пойду прощусь с ним, – хрипло проговорила Джульетта, проглотив горькие слова, которые ей хотелось бросить в лицо своей матери.

Госпожа Цай улыбнулась и, сжав ее пальцы, отошла назад. А что бы сказала ее мать, если бы узнала – если бы узнала, чья кровь обагрила руки ее дочери и какая предательская кровь течет в ее жилах?

Возможно, есть какая-то вероятность, что она была бы прощена.

Но милосердие и кровная вражда несовместимы.

Джульетта приблизилась к могиле и посмотрела вниз, на гроб. По его гладкой деревянной крышке уже было рассыпано много цветов.

– Быть может, из тебя получился бы лучший наследник, чем из меня, Тайлер, – прошептала она, наклонившись, чтобы бросить на гроб свой цветок. Когда он упал, ей почудилось, что его лепестки намного бледнее, чем лепестки остальных. – Но мне кажется, что скоро этот титул потеряет свое значение.

Когда-то Джульетта не могла представить свое будущее без Алой банды – будущее, в котором власть будет принадлежать не им. Это было до того, как в их жизнь ворвалось чудовище, проредив их ряды, до того, как пришла революция. До того, как политики ввели в город свои армии и наполнили улицы пушками.

Когда-то она хотела иметь власть. Но, быть может, на самом деле она желала отнюдь не власти – быть может, она желала безопасности.

Быть может, есть другой способ обрести безопасность, и для этого не нужно быть наследницей разрушающейся империи.

Джульетта выпрямилась. Ей казалось, что ее руки все еще сжимают незримый цветок. За ее спиной уже стоял кто-то из родственников, и ей пора было отойти, но она помешкала еще секунду, стоя над надгробным камнем Тайлера и вспоминая его черты.

– Прости меня, – пробормотала она так тихо, что слышать ее голос могла только она сама… и Тайлер, где бы он сейчас ни был. – Если существует жизнь после смерти, свободная от кровной вражды, то, надеюсь, в ней мы сможем быть друзьями.