Раненый парень встал.

– Хорошо, – сказала Кэтлин. Она слышала стук полицейских дубинок. Сюда шли полицейские, и неважно, кому они подчинялись. Они приближались – и приближались быстро.

– Итак. – Она оглядела переулок, полный рабочих. – Мы сдадимся и будем ждать смерти или вступим в бой, чтобы жить?

* * *

Стрельба продолжилась и после наступления темноты. Джульетта ожидала, что к сумеркам она стихнет, но звуки выстрелов не прекратились даже тогда, когда свеча догорела и комната погрузилась в темноту.

– Скорее всего, это обороняются твои Белые цветы, – прошептала Джульетта, дыша на свои руки. Ее пальцы были холодны как лед, но теперь они хотя бы были чистыми, поскольку она смыла с них кровь.

– Это гиблое дело, – тихо проговорил Рома. Самая ожесточенная стрельба доносилась с севера, с территории Белых цветов. – Рабочие вооружены. Их куда больше, чем гангстеров, и, судя по этим звукам… по всему городу их могут быть сотни тысяч.

Джульетта прижалась затылком к стене. Она и Рома сидели на матрасе, завернувшись в одеяла, чтобы спастись от холода. Луч света, проникающий в щель между досками, которыми было заколочено окно, прочертил между ними светлую линию.

Она надеялась, что ее родители целы и невредимы. Надеялась, что их дом на окраине города не пострадал, что рабочим не придет в голову напасть на главаря Алой банды и отрубить голову дракона. Впрочем, это было маловероятно, хотя рабочие и ненавидели гангстеров. Алая банда была союзницей Гоминьдана, а коммунисты все еще состояли в союзе с Гоминьданом, по крайней мере на бумаге. Так что, если слово коммунистов что-то значит, они наверняка приказали рабочим ни в коем случае не причинять вред Цаям.

Во всяком случае так Джульетта говорила себе, чтобы не сойти с ума.

Она еще раз подышала на свои озябшие руки. Видя, что она замерзла, Рома передвинулся через линию, которую прочертил между ними лунный свет, и сжал ее пальцы. Первым ее побуждением было крепко схватиться за его руку. Когда он насмешливо посмотрел на нее, она отпустила его, и он начал растирать ее руки, пытаясь согреть их.

– Рома, – сказала она, – этот хаос… ночью он не прекратится, как прекращался раньше. Все изменится, станет другим.

Рома провел большим пальцем по ее запястью.

– Знаю, – ответил он. – Пока наше внимание было отвлечено, мы потеряли власть.

Пока Алая банда и Белые цветы гонялись за шантажистом и старались подмять друг друга, под сурдинку голову подняла третья сила.

У гангстеров все еще было оружие, люди, связи. Но у них не останется территории, на которой они могли бы вести дела. Если восстание закончится победой, утром Шанхай превратится в город рабочих. Будет положен конец власти дутого правительства, при которой гангстеры могли делать все, что им вздумается. Город перестанет быть автономным раем для тех, кто ведет торговлю и творит насилие.