– Потому что они лгут! – воскликнул Венедикт. – С какой стати им позволять Белым цветам выжить, если они состоят в союзе с Алой бандой? Наша песенка спета, Маршалл, нам крышка. Наша банда лежит в руинах, и обратной дороги нет.

– Нет, – решительно возразил Маршалл. – Нет. Ты знаешь, сколько насилия я наблюдал в нашем городе, когда был фантомом? Вид, открывающийся с крыш, очень отличается от вида с улиц, и я видел все. И, несмотря на кровопролитие, я видел, как заботится о нас каждый Белый цветок, заботится о вас, о Монтековых. Я могу их спасти.

– Значит, вот что это такое, да? – Венедикту хотелось подойти к своему другу и хорошенько встряхнуть его, но он знал, что если в качестве метода убеждения применит физическую силу, то упрямство Маршалла только возрастет. – Демонстрация твоей верности банде, которая пригрела тебя? Дело не в Белых цветах, Марш, а в том, во что мы верили – в кого мы верили. Это Рома, это наш город, это наше будущее. Все это рушится, значит, нам надо бежать.

Маршалл с усилием сглотнул.

– Здесь у меня есть власть и влияние просто по праву рождения. И ты просишь меня бросить это, отказаться от возможности помогать людям?

– Какая от тебя может быть помощь? – Венедикт не собирался этого говорить, это вырвалось само. – Неужели ты пойдешь и станешь убивать рабочих, лишь бы завоевать доверие отца? Или избивать коммунистов ради того, чтобы добиться свободы для Белых цветов?

– Зачем ты так?

– Затем, что дело того не стоит! Власть и влияние того не стоят! Ты заключаешь сделки, идешь на компромиссы, но ничего не получаешь взамен. Рома бежит от этого, Джульетта тоже. Так почему же ты думаешь, будто ты сможешь с этим справиться?

На лице Маршалла отразилась обида.

– Значит, я, по-твоему, слишком слаб, да?

Венедикт прикусил язык, с трудом удержавшись от того, чтобы выругаться. Нет, ему надо подавить в себе гнев. Он знал – ему не следовало говорить, не подумав, не следовало бросаться словами. Это до добра не доводит. Однако он почти не мог думать – этому мешали и духота кабинета, и непрекращающийся дождь за окном, и бой напольных часов.

– Я никогда не говорил, что ты слаб.

– Однако ты хочешь, чтобы я бежал. Я пытаюсь помочь нам выжить…

– Не все ли равно, выживет ли банда, если погибнешь ты сам? – перебил его Венедикт. – Послушай меня, Марш, как бы они тебе ни доверяли, гражданская война есть гражданская война. В этом городе будет масса трупов…

Маршалл вскинул руки.

– Вы с Ромой можете бежать. Ведь вы Монтековы, я это понимаю. Но зачем бежать мне?

– Маршалл…