Но он уже был далеко, пропал в темноте. Я позволил ему уйти, хотя еще слышал его шаги. Еще несколько мгновений я не мог оторвать взгляд от могил. Наконец я взял себя в руки и отправился в обратный путь.

Но когда я вернулся в нанятое нами жилище, книги не оказалось. Я смотрел на то место, где она лежала, и чувствовал, отказываясь верить собственным ощущениям, как немеют мои конечности, словно меня накормили болиголовом. Миледи… Где Миледи? Еще не вернулась. Я стал дико кричать, звать ее. Потом я обшарил каждый угол наших комнат, хотя знал, яростно переворачивая все вверх дном, что не найду книгу, что Миледи или кто-то другой унес ее с собой. В конце концов я снова вышел на улицу. Я занялся поисками Миледи, посетил самые отдаленные уголки Праги, побывал во всех местах, куда имела обыкновение наведываться Миледи. Но так и не нашел ее. Один раз, когда я выкрикнул ее имя, две шедшие впереди меня фигуры приостановились, затем обернулись. Их глаза горели, казалось, так же, как горят глаза вампиров. Они сразу же отвернулись и исчезли в темноте. Я помчался следом, но не смог отыскать их. Вскоре я заблудился среди особняков Малой Страны и побрел наугад, пока не оказался на берегу реки. На востоке загорался рассвет. Охота за Миледи продолжалась всю ночь. Внезапно я снова ощутил тяжесть во всех конечностях, а боль в животе стала отдаваться тяжелыми пульсирующими ударами по всему телу. Я повернул назад, к своему пустому жилищу…

Однако оно уже не было пустым. Миледи сидела на краю своей кровати. В руках у нее была книга.

Я подошел к ней. К моему негодованию прибавилось подозрение.

— Где вы были? — обратился я к ней очень холодно.

— Занималась делом, — ответила она не поднимая глаз.

— Делом? — переспросил я, и мой голос прозвучал недоверчиво.

— Я размышляла, — пробормотала она, по-прежнему не отрывая взгляда от книги, — спорила сама с собой всю эту долгую ночь, должна я или не должна уничтожить эту вещь. Уничтожить окончательно, Ловелас, уничтожить так, чтобы ничего не осталось. Потому что чем больше я надеюсь на нее, тем сильнее меня одолевает страх.

Она оторвала наконец глаза от книги и посмотрела на меня. Мой гнев растаял от одного взгляда на ее лицо. Оно показалось мне непостижимо нежным и хрупким, взгляд был пустым и мутным, и было заметно, что Миледи явно нервничала. Я взял ее за руку и очень осторожно поцеловал ее, потом наклонился и шепнул на ухо:

— Мы должны сейчас же идти в синагогу.

Я почувствовал, как она встрепенулась, а когда отступил на шаг, чтобы еще раз посмотреть ей в глаза, увидел, что они загорелись прежним блеском.