— Я должен… заколоть это существо, это создание, прикончить его прямо там, где оно лежит.

— Сомневаюсь, сэр, — возразил Лайтборн, — что вы могли бы убить его сейчас. Просто подумайте. Все ваше могущество все ваши приметы, которые так отличают вас от прочих смертных, не подчинены ли одной единственной цели — сохранить ваше чадо живым?

— И все же у вас не может быть полной уверенности. Не стоит ли попытаться, чтобы обрести ее?

— Да, сэр, стоит, но не здесь.

— Почему?

— Потому что существо, которое вы носите… Оно появляется на свет со смертельным исходом для своего родителя. Природа обретения им способности дышать губительна, например, даже для меня, даже для Миледи. Неужели вы не допускаете, что, убив себя, вы тем не менее не убьете его? Нет, сэр, нет… — Лайтборн энергично мотал головой. — Я не могу позволить вам оставаться рядом с нами.

Я ему не ответил.

Внезапно он улыбнулся и похлопал рукой по балке над головой.

— В ближайшие полчаса этот корабль поднимает паруса и отправляется в Америку. Это достаточно дикое место. Я тешу себя надеждой, что вы затеряетесь там вместе с вашим ублюдком. А если этому не суждено случиться, что ж… все американцы набожны и свято чтят христианские традиции. Кто сможет лучше противостоять порождению дьявола, чем Богом избранные?

— Нет, — решительно возразил я. — Я не поеду. Я не поеду в Америку.

Лайтборн фыркнул.

— У вас нет выбора.

— Миледи…

— Миледи? — переспросил Лайтборн и рассмеялся. — Но она со мной согласна, Ловелас. Это во всех отношениях наилучший выход.

— Ее здесь нет?

— Вы же знаете, как она вас любит. Она не выдержала бы зрелища вашего отплытия.

— Сначала я хочу увидеться с ней.

— Вы не сможете это сделать.

С этими словами Лайтборн вытащил нож. Я попытался увернуться, но был слишком слаб, и он приставил мне лезвие к горлу.

— Вы отправитесь в Америку, сэр, — прошипел он.