Эминель подумала, что может попытаться действовать, когда они устроятся на ночлег, когда Ищейка будет наиболее уязвима. Но был только поздний вечер, солнце еще сияло на небе, когда она услышала, как у Ищейки перехватило дыхание. Она сосредоточила все свое внимание на задней части черепа женщины и была потрясена, осознав, что по собственному желанию может заставить себя слышать мысли женщины.

«Наконец-то, – подумала женщина. – До дворца час или около того. Мы сможем увидеть его за следующим холмом. Тогда я отдам эту девку, получу свою награду и закроюсь от нее навеки. Слава Велье».

Услышав это, страх Эминель достиг лихорадочной точки, мгновенно распространившись во все уголки ее существа.

Все, кого она любила, все ее родные исчезли. Вряд ли ее ждали несметные богатства во Дворце Рассвета; надеяться на это было просто смешно. Гораздо вероятнее, что эти шпили из песчаника означали ее смерть. Она так много потеряла. И собиралась потерять все, что у нее осталось. Ей надоело быть бессильной, брошенной на произвол судьбы, обузой для всех.

Ее печаль и гнев вырвались наружу, их невозможно было сдержать.

Голубой свет вырывался из нее, как материя, полотнищами, ярдами, растекаясь во все стороны, и мчался по земле, обжигая все вокруг.

Ищейка вспыхнула оранжевым пламенем так быстро, что крик замер на ее губах, даже когда она вдохнула воздух. Ее форма просто вспыхнула огнем и поглотила сама себя, оставив лишь пепел, который быстро превратился в клубящийся воздух.

Как только веревка исчезла, сгорев дотла, Эминель повернулась и побежала обратно к Паксиму. Она не понимала, кто и зачем убил Ищейку, но не было смысла оставаться здесь, чтобы та же неведомая сила могла в свою очередь убить и ее. Она не видела фигуру неподалеку в тени, наблюдавшую за ней голодными глазами и восхищенной улыбкой. Она не могла знать, что сама способна на такое разрушение. Что она, в сущности, сама разрушила все это своей, теперь уже неограниченной, всемогущей магической силой.

Что оставила после себя Эминель, она так и не узнала и не увидела – она ушла, не успев ничего осознать. На следующий день и все последующие дни другие это видели, но ничего не понимали. Они не знали, почему следы вели именно оттуда, из ничем не примечательной долины, и почему уничтожен песок, который лежал там на протяжении лиги во всех направлениях.

Эминель убежала от того, что натворила, даже не зная, что именно она совершила, оставив после себя сверкающее, безупречное озеро стекла.