– Ты сможешь победить ее, – сказала она Эминель. – Когда-нибудь. Ты сможешь стать достаточно сильной.

– Я? Могу победить королеву? – Она подвинулась, оказавшись лицом к лицу с Сессадон, почти вплотную соприкасаясь с ней коленями.

– И народ Арки скажет тебе спасибо. Она навредила стольким невинным.

Эминель попыталась встать, но Сессадон схватила ее за руку. Девочка замерла и позволила удержать себя на коленях.

– Но Эминель, ты еще не готова. – Она выразила сожаление, как будто ей было неприятно сообщать плохие новости. – Потребуется время. Может быть, годы.

Эминель рассудительно кивнула.

Не испугалась. Хорошо. Пришло время озвучить свое предложение.

– Я могу научить тебя. Могу показать тебе, как приручить твою силу, овладеть ею. И когда ты будешь готова…

– Это чудовище. Она еще пожалеет, – сказала Эминель, сверкнув глазами. Сессадон ответила:

– Она даже не успеет пожалеть. Она умрет.

Взгляд девочки был полон торжества, но колдунья заметила, как дрогнул уголок ее рта. Только намек, начало улыбки.

Вот и все. У нее появилась наследница.

Долгое одинокое путешествие Сессадон закончилось; пришло время начать их общий путь.

* * *

Остров Удачи был таким же прекрасным, каким его помнила Сессадон: сверкающая жемчужина у тихого южного побережья Паксима, ее великолепный храм из песчаника резко выделялся на фоне синего-синего неба. Но она не увидела жреца, которого пощадила несколько лет назад. Это обеспокоило ее. Она, по крайней мере, не планировала никого убивать, чтобы завладеть храмом.

Эминель все изменила.

Сессадон так привыкла быть одна, просто делать то, что должно быть сделано. Теперь ей нужно было думать о том, как ее действия будут выглядеть для ее невинной, необученной наследницы, которой еще так многому предстояло научиться. Это была, по крайней мере, приятная сложность. Колдунья только окрепнет от такого испытания. Если бы она хотела только отомстить, все это было бы давно решено. Эминель сделала гораздо больше. Она ни о чем не жалела.

Когда они поднялись по ступеням, навстречу им вышел молодой человек в некрашеном одеянии из грубой телячьей шерсти. Черты его лица были достаточно приятными, но незнакомыми; Сессадон не узнала его. Его одежда была одеждой слуги, а не жреца, а она во время своего предыдущего визита мало обращала внимания на лица служителей храма.

– Кто ты? – грубо спросила Сессадон. – Где жрец?