— Да.

— Теперь потешь мое.

Она бесцеремонно задрала свитер и рубашку на сойке, осмотрела рану. Вокруг нее кожа почернела, и от этого места во все стороны ползли змейки темнеющих сосудов.

Боли не было. По животу лишь растекалось холодное, мятное онемение. Вверх, под грудину. Вниз, на бедра, так, что пропадала чувствительность ног.

— Шаутт тебя достал.

— Скажи, чего я не знаю, рыба полосатая.

Легко, как пушинку, таувин подняла сойку и взвалила себе на плечо.

— Эй!

— Не стоит умирать в иллюзии. Не мешай. Я вынесу тебя.

Сойка пропустила «умирать» мимо ушей. Не хотела обращать внимания на эти слова. Несколько минут молчала, глядя, как перед глазами проплывает рыжая земля, белый снег…

— Думаешь, с ними все хорошо?

— Не думаю. У меня простая задача — выбраться.

— Как?

— У любой иллюзии шауттов есть ключ. Нас разделили. Так проще справиться. Я тоже бы поступила так же. А теперь помолчи.

Они шли, шли и шли. Вечность. Кровь больше не текла, Нэ что-то сделала, и сойка не хотела знать что. Стены, выщербленные и древние, посеченные ветрами, оказались рядом, а потом, стоило таувину пройти еще два десятка шагов, держа перед собой меч левой рукой, как все изменилось и они вернулись в башню. В комнаты, устланные мхом.

Нэко с удивительной осторожностью опустила раненую на пол, прислонила к стене. Лавиани уже не чувствовала ног.

Четвертая выпрямилась, посмотрев в сторону выхода:

— Попробую найти остальных. Посиди.

— Угу.

— Если встречу асторэ, считай, что тебе улыбнулась удача.