Смех охватил толпу со скоростью лесного пожара. Жуткая и пахнущая кровью каша завершилась балаганом:

хохотали все, даже отлипшие от стен Буреевы холопы. Красный как рак Алексей бросил меч в ножны, обвёл бешеными глазами толпу, играя желваками, стащил с головы шапку, поклонился до земли Алёне…

– Не держи обиду, Алёна Трофимовна, не со зла я. Винюсь, – воин как будто вытолкнул непослушным языком слова.

Женщина рассеянно кивнула в ответ на извинения. Её внимание целиком поглотил плешивый коротышка, только что доказавший, что чем-чем, а храбростью его бог, в отличие от роста, не обидел. За несколько шагов преодолев расстояние, отделявшее её от возлюбленного, она с лёгкостью оторвала его от земли и заключила в объятия. Целиком.

– Кхе! – комментарий воеводы не прояснил ничего.

– Да пропустите, леший вас забери! – спутница богатырши вырвалась наконец из толпы и решительно направилась к так и стоявшему на четвереньках Бурею. – Серафим, кто это тебя так? Или с крыши сверзился? А ты, Сучок, чего ржёшь, жеребец стоялый?! Я тебя для чего из-за кромки доставала?! Чтобы ты по крышам лазил и под Алексеев меч подставлялся? Алёна, тащи своего домой и хоть привязывай его там, но чтоб лежал, поганец! Из дому ни ногой!

– Матушка, ну ты чего? – невероятно, но голос Бурея был ласков и полон искреннего почтения и даже беспокойства.

– Да как всегда, дурость вашу мужескую разгребаю, – чувствовалось, что женщина нисколько не сомневается в своём праве так говорить, – Обопрись на руку, вот так, садись теперь! Посмотрим, что там у тебя, – в руках у неё невесть откуда появилась чистая тряпица, от которой остро пахло каким-то лекарством.

– Так заживёт, матушка, – бешеный горбун на глазах превращался в кроткого агнца.

– Заживёт, заживёт, дай посмотрю. – Женщина умело принялась бинтовать пострадавшую голову. – Шить придётся, само не зарастёт. Кровь сейчас остановлю, а в избе зашью. – Лекарка обернулась к Буреевым холопам и распорядилась: – Эй, кто-нибудь, воды вскипятите побольше, да лучин со свечами приготовьте, свет будет нужен. Шевелитесь!

Холопы, обрадовавшись, что могут наконец-то скрыться, со всех ног кинулись выполнять распоряжение.

– Кондратушка, соколик ты мой, что с тобой? – тем временем причитала Алёна, чуть отстранившись от Сучка и вертя его в руках, как отрез дорогой ткани на ярмарке.

– Алёнушка, да цел я, цел! Тьфу, пусти, баба, последние рёбра переломаешь!

– Ах ты, сволочь ты плешивая! Аспид подколодный! Брагой насосался, аж из ушей льётся, а я-то бегу! На, ирод! – смачная оплеуха повергла коротышку наземь.