– Кхе! И как же ты их стыдить будешь?

– Сейчас увидишь, эпарх! – отец Меркурий развернулся от изрядно протрезвевших виновников торжества, уже начинавших догадываться, что заплатить серебром вышло бы дешевле, к замершим в ожидании зрителям.

– Кхе! – воевода явно предвкушал развлечение.

– Слушайте меня, христиане! Два наших брата согрешили вознесением хулы на служителей Божьих и на Церковь Христову! Мой долг пастыря помочь им осознать всю непотребность и греховность их деяния! И потому я налагаю на них епитимью! Пусть через две седьмицы, после воскресной службы, воспоют они хвалу Церкви и служителям её в стихах перед храмом места сего! Это научит их смирению, а в свидетели призываю всех вас, православные! – по обалдевшим лицам священник понял, что его первая проповедь имела колоссальный успех, что немедленно подтвердил эпарх Кирилл:

– Уй, б…! Кхе! Ядрёна Матрёна! Быть по сему!

– А где ж стихи взять? – пролепетал изумлённый Сучок и вытер перемазанное лицо собственной шапкой.

– Сами придумаете, козлодуи! – отрезал Корней. – А ты, С-сучок, ещё подумай, что семьям артельных своих скажешь. Вон они скотину свою ловят, ядрёна Матрёна!

Лысый коротышка побледнел, потом покраснел, потом позеленел и только после этого почти уже трезвым голосом прошептал:

– Как?

– Да вот так, – хмуро отозвался воевода. – Опять ты, брат, обосрался!

– Стой! – Сучок вырвался из рук Алёны, подскочил к лекарке и рухнул перед ней на колени. – Настёна, Христом-богом тебя молю, светлыми богами заклинаю, сделай что-нибудь! Трезвым я сейчас должен быть! Что хошь за это проси!

И Сучок ткнулся лбом в снег у ног лекарки.

– Кхе! Вот так и живём – никаких скоморохов не надо. Циркус, ядрёна Матрёна! – воевода указал рукой на разворачивающееся действо, а потом совершенно серьёзным тоном спросил священника: – Ты выпить хочешь?

– Молочка, что ли? – отставным хилиархом овладело какое-то бесшабашное веселье.

– Ядрёна Матрёна! Ты б ещё хлебушка горбушку попросил! Пошли!

* * *

Глядя из глубин нашего послезнания и с высот нашего самомнения, бывает трудно поверить, что и среди наших предков встречались люди, которые мыслили и планировали на десятилетия, а то и столетия вперёд, далеко за пределы собственной жизни. И ещё труднее смириться с тем, что в самой серёдке высокого средневековья хватало и талантливых, и амбициозных, и им, в общем-то, удавалось реализовывать свои планы и создавать нечто, переживавшее своих создателей. Тем не менее это так. Урожайным выдались XII и XIII века на таких людей. Немного времени прошло с того момента, как умерли Алексей Комнин и Владимир Мономах – соперники и союзники, посвятившие всю жизнь строительству своих держав. Через двадцать лет в Японии родится первый сёгун Минамото-но Ёримото, а через тридцать семь в завшивленной монгольской юрте – Чингисхан. А ведь эти люди изменяли кто страны, а кто и весь мир до неузнаваемости. Хроноаборигены, не попаданцы какие, прости господи.