Исповедь постепенно перетекла в беседу. Отец Меркурий почувствовал, что много староста не договаривает, но виду не подал.

«Что ж, если Аристарху угодно утаить от меня большую часть, то от Бога тайн нет. Пусть его. Будем надеяться, Макарий, что таит Аристарх не грехи, а информацию, которая, попав в чужие руки, может стоить кому-то жизни. Наверняка так оно и есть – уж больно ловко староста устроил засаду. Точно знал где, когда и какими силами. Таких совпадений не бывает.

Тем более что и ты сказал ему далеко не всё. А ведь спрашивать он умеет не хуже моего брата-ищейки Феофана! Вот и пусть думает, дерьмоед! Надеюсь, Господи, ты простишь мне умолчания – в конце концов, это он мне исповедывался и каялся, а не наоборот!

Но каков хитрозадый засранец! Сначала основательно взбесил меня. Я ему что – сопляк, на одной ноге за декархом Георгием по сугробам скакать? Ведь действительно чуть не заехал ему деревянной ногой по черепу, прости меня за то, Господи. А потом снизошёл. И как красиво раскручивал меня на информацию! Как будто и не собирался подыхать два часа назад. И ведь чуть не преуспел! Я ему чудом не выложил того, что ему знать не надо. Мастер, малака!

Но это не важно! Важно, что он одолел отчаяние, и дьявол не смог овладеть его душой! Он вернулся – вот главное!

Но ведь это Чудо Господне! На самом деле! Таких, видевших всё и вся, не вытянуть, что ни делай. Они сами всё знают и всё умеют, и имели, прости меня, Господи, все эти заходы! Но тут получилось! Спасибо тебе, Создатель, что надоумил меня! Не за меня самого, не за моё дело, а за тех людей, что может спасти этот старый упрямый пердун! Укрепи и направь его, Господи!»