– Ладно, – кивнул Бурей. – Сделаем.

– А теперь пойдём к твоему другу, – священник кивком указал на дверь. – О школе поговорим, и на путь истинный его с Алёной наставить надо. В блуде живут. Нехорошо!

– Откуда знаешь?

– Да не слепой. Пошли.

«Господь, Бог мой! Я прошёл по краю. Это, похоже, уже входит в привычку. Сегодня повезло – я не ошибся, и человека в Минотавре оказалось куда больше, чем зверя. И он умён, очень умён. Но кто же так изувечил его душу? Надо понять, надо обязательно понять! И самое главное – зачем он ко мне пришёл? Чую, к делу мы ещё и не приступали».

Человек предполагает, а Бог располагает – добраться до Алёниного подворья в этот день отцу Меркурию было не суждено. Сначала их с Буреем чуть не сшибли несущиеся куда-то во весь опор Лавр Лисовин с сыновьями, потом от речных ворот кто-то дурным голосом завопил: «Убили! Убили!», потом в ту сторону пробежало несколько ратников, кто в чём, но все при оружии, а за ними пронеслись бабы.

– Хрр, что за хренотень? – удивился Бурей, развернулся и закосолапил в сторону речных ворот. – Пойдём поглядим, что ли?

Священнику ничего не оставалось, как последовать за обозным старшиной. Правда, далеко уйти они не успели – толпа повалила назад.

– Хрр, чего стряслось? – Бурей цапнул за плечо первую попашуюся бабу.

– Пришлые с крепостными схлестнулись, дядька Серафим, – выпалила баба и шмыгнула мимо.

– А на кой? – изрёк в пространство Бурей.

– Да леший их знает! – перед обозным старшиной остановился невысокий, крепко сбитый ратник. – Сыны Лаврухи Лисовина батьку проведать приехали, да не одни, а с десятком.

– Ну?

– Хрен гну! – ратник сплюнул. – Сами в село пошли, а десяток у ворот оставили. А утырки Лёхины тех из десятка, что на виду торчали, имать решили. Впятером.

– И чо?

– Да ничо! – ратник опять сплюнул. – Было пятеро, стало трое. В сопляков стрелы метнули, да промазали – одного только чуток зацепили, а Мишкины волчата, сам знаешь, не мажут, ну и положили лучников. Могли бы и всех – пожалели. А тут за крепостных Чума вписался. Меч, сказывают, достал, одного в зубы двинул и говорит: «Вы на кого, навозники, попёрли? Пёрнуть не успеете, как ежами поделаетесь, если я вас раньше не порешу!» Тут Лав-руха с сыновьями подоспел, и тоже за меч, ну и мы за ним. А Чума с Лаврухой коней у дохляков забрали и в Михайловск поехали сопляков провожать.