– А боярин?
– А боярин расхохотался! Да не то что расхохотался – как жеребец в гону заржал, аж по бёдрам себя хлопал. А потом говорит, я и не понял половину, но на всю жизнь запомнил: «Ни хрена себе диссида пошла! Не забздел, Сахаров недоделанный! Ну живи тогда – вон твоя Бонерша в обмороке валяется. Забирай её и валите на хер. Как будешь стадо своё тараканье пасти, пастырь – тебе Медведь скажет. Убедил ты меня, может, и правда польза от тебя будет. Но не упасёшь баранов своих – всех на шашлык пущу! Вот тут у меня ноги и подкосились.
– Дальше что было?
– Дальше подхватили и меня, и Домнушку мою, и детишек, в сани покидали и домой отвезли. Там меня в оборот Медведь и взял.
– Какой медведь?
– Воевода Медведь, ближник боярина. Обсказал мне, как и что делать. Как людей на службы собирать, как следы прятать. Сказал, что от стражников Мироновых прикроет, но упасать не будет – если сами попадёмся, значит, судьба нам такая, но заверил, что нарочно искать не будут, а если будут, то не там. Взамен наказал паству от бунта и побега удерживать. И предупредил, чтобы о тех, кто увещеваниям не внемлет, ему немедля докладывать, для чего люди ко мне приходить будут. Особо упредил, чтобы врать ему не пытался – есть у него способы проверить. Вот тут и погубил я свою душу, брат – за годы, что с того дня прошли, отдал пятерых братьев своих на муки. Предал! Не слушали они меня – ярые были. Хотели народ поднять, побить боярских людей и бежать. Только знал я – не выйдет ничего. Ни стражу боярскую не побьёшь, не сбежишь никуда. Мне Медведь рассказал, как всё устроено, чтобы соблазна у меня не было. Утешал я себя, что меньшее зло творю, чтобы большего избежать – за бунт бы всех под меч положили. Да утешай не утешай, всё одно Иудин грех! Непрощаемый! Знаю, что трое из них в колодках из болота руду тянут, а что с остальными – не ведаю!