– А священник их что?

– Так он говорит, что венчаные, – Арсений подпустил смешок, – могут плодиться и размножаться невозбранно.

– Ясно, – кивнул отец Меркурий. – Всё?

– Ещё ткач с дочкой. Почему ушёл, правды не говорит. Врёт, что от утеснения.

– Почему врёт?

– Пуганый сильно. От страху и врёт. Ничего, успокоится – разговорим, – ратник ухмыльнулся. – А вот дочка у него ягодка-малинка – так бы и съел!

– Нельзя тебе, брат-акрит, – с преувеличенным сочувствием отозвался отец Меркурий. – Когда я служил в войске базилевса, наш полковой священник говорил, что Господь прощает воинам в походе грехи пьянства, сквернословия, блуда и обжорства без покаяния за тяжесть доспехов и оружия, а во искупление насылает рвущий задницу понос.

– Экий поп-то понимающий был! – хмыкнул Арсений. – Истинно златоуст! Нам бы сюда такого.

– Я бы не отказался, – кивнул отец Меркурий. – А то не разорваться мне и сюда, и в Михайлов Городок. Вот только не помог бы тебе отец Порфирий. Грешить-то ты не на походе собрался, а за это Господь карает в жизни будущей, а в сей – жена богоданная. Всякой домашней утварью. Так что ступай и не греши, воин Арсений!

– Силён ты, отче! – заржал ратник. – Я прям до печёнок умилился!

– А раз умилился, пошли к братьям нашим во Христе.

Братья во Христе обнаружились в довольно тесной, но тёплой пристройке. Впрочем, удивляться тесноте не стоило – после прибытия каравана из Турова в Лисовиновой усадьбе стало не протолкнуться – больно много народу понаехало.

– Слава Иисусу Христу! – возгласил отец Меркурий, входя.

– Во веки веков, аминь! – довольно дружно отозвались беженцы.

«Однако насколько точно описал всех Арсений – все узнаются сразу и без труда! А вроде шуточки! Да, навык акрита не пропьёшь!»

– Храни вас Бог, православные. Я настоятель здешнего храма иеромонах Меркурий, – представился священник.

– Спаси тебя Бог, брат, – первым поклонился тощий измождённый человек с лихорадочно горящими глазами. – Я, недостойный, – иерей Моисей, а это…

Много времени взаимные представления не заняли.

«Похоже, это действительно священник. По крайней мере, церковный этикет в его исполнении выглядит вполне естественно: приветствовал как иерей иерея, спутников своих пропустил по старшинству, но не обыденному, а церковнослужительному – всё верно и, главное, всё привычно».