– Разное, отче, но везде и всегда была музыка, а в Писании и вовсе сказано, что Господь заповедовал верным идти в бой под звуки труб. От тех звуков и стены могут пасть, как стены Иерихона.

«Интересно излагает! Ты заметил, Макарий, что его слова можно понять, что при правильном использовании от звуков труб падут любые стены? Надо спросить. И заодно поделиться опытом. Глядишь, при этом удастся что-нибудь да выведать».

– Что ж, повторюсь, у тебя хорошие наставники, а ты хороший ученик, юный сотник! Ты же ведь понял, как любые трубы могут стать иерихонскими?

– Понял, отче, – боярич кивнул. – Трубы, точнее, не трубы, а музыка, способны сообщать мужество и объединять, а если войско знает цель, едино и горит сердцем, то против него бессильны любые стены.

– Не могу не согласиться с тобой, – улыбнулся отец Меркурий, – и даже немного завидую. Ты понял это, размышляя над поучениями наставников, а я – натирая подбородок ремнём каски. Что ж, добавлю немного к твоему обучению. Музыка способна не только сообщать мужество и объединять, но и управлять людьми. Танец, кстати, тоже. А ведь воинский строй со всеми его сложнейшими движениями не что иное, как танец, да такой, что плясунам и не снилось. Просто сдвоить ряды. Твоей сотне это уже непросто, пришлось долго учиться. А тысяче? Десяти тысячам? Пятидесяти?

– Привычка, – кивнул Михаил. – Достигается упражнением. В том числе и привычка к повиновению. В Древнем Риме это называли дисциплиной. Как и розгу, которой эти привычки прививали.

«Оп-паньки! И кто кого тут учит? Можно подумать, это я – мальчишка-роарий, а он – сенатор с солдатской мозолью, твёрдой, как панцирь черепахи, и поседевшими в походах яйцами! Но тем интереснее. Похоже, моего поднадзорного слегка понесло. Воспользуемся этим и попытаемся понять, чем он дышит!»

– Ты прав, юный сотник, – отец Меркурий одобрительно улыбнулся, – привычку и правда вгоняют через задние ворота, и куда чаще, чем хотелось бы обучаемым. Но ты уже командовал войском в походе и в бою, и знаешь, что пожалеешь…