– Баян! – заявил под общий хохот Бурей. – Истинно, сладкопевец! Я и то слов таких не знаю! Повторишь потом для памяти?

– Повффторюю, – прошипел отставной хилиарх и прислушался к себе – боль в культе быстро утихала.

Бурей с Харитошей тем временем споро бинтовали культю.

– Теперь порты! – распорядился обозный старшина, едва закончив перевязку. – Исподние тоже!

– Какого?! – вызверился священник.

– Твёрдого и красного! – удовлетворил его любопытство Бурей. – Думаешь, зад у тебя лучше?

Священнику ничего не оставалось кроме как покориться да скрипеть зубами, пока обозный старшина обрабатывал ему пострадавшие седалище и внутреннюю сторону бёдер.

– Облачайте отца духовного взад! – торжественно распорядился Бурей, закончив лечение. – Сапоги не надевайте, а ноги закутайте. Сейчас жрать будем.

– Не хочу, – с трудом ворочая языком и из последних сил стараясь не провалиться в сон, отказался священник.

– Я те дам «не хочу»! – обозный старшина поднёс к носу пациента огромный волосатый кулак. – Мне тебя ещё отваром поить, а тот отвар на пустое брюхо тебе все потроха сожжёт. Разговаривать он тут мне будет!

Отец Меркурий счёл за лучшее не спорить.

Котелок с горячей кашей появился почти сразу же. Священник, собрав последние силы, попытался сесть.

– Лежи, хвороба! – лапища Бурея пресекла движение в самом зародыше. – На, лопай!

Перед носом отца Меркурия зависла ложка с дымящимся куском мяса в окружении разваренного пшена.

– Мне нельзя. Мясо. Я монах.

– Ну и леший с ним! – не оценил такой щепетильности Бурей. – Ты что думаешь, бог такой дурень, что не разберёт, когда можно, а когда нет?

– Не богохульствуй!

– Харитоша!

Ложка ворвалась в рот священника, едва не выбив зубы, и разгрузилась там. Отцу Меркурию пришлось проглотить, просто чтобы не задохнуться.

– Вот так! – удовлетворённо проурчал Бурей. – Надо – и насильно накормим. Мы всяких видали. Так что давай жуй – сам говорил, что болящему можно.