Через считаные секунды ощущение пламени посередине лица заставило ее очнуться. Ди закряхтела, ощутив вкус крови во рту и почувствовав горячие струйки на подбородке. Перед глазами, как черный снег, мельтешили точки. Она поглядела на свои колени. Ей удалось различить лежащую на юбке голову часового мастера. Значит, падая, она задела часовщика-инженера. Из восковой глазницы на нее уставилась лупа-монокль.

– Обопритесь, мисс Дора. – В поле зрения Ди появилась волосатая ручища. – Пойдемте наверх. Здесь не место для разговора.

Ди взялась за предложенную руку. Сосед нагнулся, приобнял ее за спину и осторожно поставил на ноги. Восковая голова со стуком выпала на пол.

Ди выпрямилась, но гигант так и стоял согнувшись, заботливо поддерживая ее. Его борода задевала ее по лицу, но Ди не чувствовала запаха сломанным носом.

– Можете стоять?

– Одну минуту, пожалуйста.

Собственные слова показались ей неразборчивым бормотаньем, но сосед понял.

– Конечно.

Ди опустила руку в карман фартука. Пальцы сомкнулись вокруг маленького бура («Δ Для взятия образцов из маленьких метеоритов Δ»). Она вынула бур, подняла руку и воткнула его в мягкий висок над левым ухом капитана Энтони.

Ты видишь меня? Видишь мое лицо?

Ты видишь меня? Видишь мое лицо?

Они лежали рядом на полу довольно долго.

Ди подумала, что она, наверное, ненадолго уснула, потому что кровь из сломанного носа уже засохла на лице; Ди чувствовала, как трескается корка, когда она двигала губами.

Она повернулась на бок. Человек, которого звали не Энтони, распростерся перпендикулярно ей. Он казался спокойным, но дышал неглубоко и часто. Натекшая из виска кровь собралась на половицах большой лужей. Сквозь темно-красную жижу тускло блестели шляпки гвоздей, образовавших треугольник. Правый глаз капитана Энтони моргал, глядя в потолок.

Ди взяла его голову обеими руками и повернула к себе.

– Ты видишь меня? – прошептала она. – Ты видишь мое лицо?

Правый глаз поморгал еще немного, и дыхание перешло в клокочущие вдохи и еле слышные выдохи.

Δ

– Когда настала ночь, нянька захрапела и мои родители заснули, я прошла в комнату Амброуза. Его куртка висела в шкафу. Мешочек сырых устриц так и остался в кармане.

Амброуз был моим братом. Он любил меня, и я любила его, а когда какие-то мальчишки принялись меня дразнить, он побил их совком для угля. Я знала – пока брат жив, я как за каменной стеной. Но он связался с одними людьми – вернее, с одним человеком, который сказал ему, что они спасают мир, и предложил Амброузу стать одним из них. Все это оказалось ложью. Это были алчные, отвратительные люди, хотевшие жить вечно и не заботившиеся о тех, кто страдал по их вине. Амброуз заболел, выполняя их гнусные поручения. Он заболел и умер. Его душа ушла в иной мир, и он поверил, что узрел Бога, однако алчные люди убили его снова, сожгли дотла его душу, обратив в ничто.