– Что с тобой случилось, Айк? – не выдержала Зил. И тут ее осенило: – С ней был другой мужчина, да? У нее был другой мужчина, и он тебя побил? О Айк, мне так жаль! – Зил порывисто обняла его, прежде чем Айк успел рот раскрыть. – Ты найдешь себе другую.

Δ

Гораздо легче было оставить Зил в заблуждении, что ему предпочли другого, чем признаться, как он не помня себя улепетывал от страшного человека, застигшего его в музее. Получилось, что Айк сбежал, подставив Дору.

– Но сперва тебе придется кое-что мне рассказать, – шепнул тот человек Айку на ухо, и Айк с удивившим его самого спокойствием, невозмутимый, как речной мусор, выплывший из-под Северюги, ответил:

– Я скажу все что хотите, мистер. Я не ищу неприятностей.

Такой ответ вызвал невольный смешок у появившегося из ниоткуда человека, и Айк ощутил, как стоявший сзади едва заметно, на самую крошечку, расслабился. Тогда Айк топнул каблуком по босой ноге этого типа и сбежал. Шелковой тканью ему ожгло шею – подстерегший его человек успел ухватиться за элегантно свисавший конец шарфа, но Айк спасся. На лестнице он на секунду оглянулся и увидел громадного роста солдата с черной бородой как куст крапивы и с его шарфом в руке.

– Мы с тобой еще побеседуем, Айк! – чуть повысил голос верзила.

Айк живо улепетнул в Лис, где его оглушила новость о гибели друзей – доброй Рэй и славного старины Гроута, ближе которых у Айка не было. Марл тоже погиб. Хотя перестрелка в «Стилл-Кроссинге» случилась не далее как утром, тела уже выволокли, запеленали в саваны и отдали Фейр, которая унесет их в океан. Айк не успел попрощаться.

Он дал несколько пенни солдату, поставленному у салуна, чтобы пропустил его внутрь. Пропитанный кровью пол шевелился от копошившихся жуков, и нестерпимо воняло железом, дерьмом и дешевым спиртным. Айк выскочил на улицу, так и не поднявшись на чердак за своими вещами, и выблевал на мостовую.

Солдат на посту засмеялся:

– Нюхай, дружок, хлебный душок!

После этого Айк нигде не оставался надолго. Он не знал, причастен ли бородатый громила из музея к тому, что произошло в «Стилле» (правда, Айк не представлял, каким боком), и не был уверен, не придут ли убийцы и за ним. Ждать, болтаясь в Лисе, становилось попросту опасно: тот мужик знал его имя.

Ночевал Айк под мостами, а днем шатался по равнине и лазал на смотровые платформы, нередко задумываясь, не броситься ли на острые камни внизу. Каждую секунду у него перехватывало дыхание: Айк чувствовал себя как в силках. Ему не давала покоя собственная трусость, когтившая его вместе с ветром на скалах, принюхивавшаяся к нему носами крыс, шмыгавших по ночам под мостами. Айк чувствовал, что позорно не оправдал собственных надежд.