Дора себя в обиду не даст, но с громилой не ей силой мериться, он самого Айка едва не сцапал! Айк не переставал думать о девушке с самого знакомства, но сейчас пожалел об этом: он не мог прогнать видение, как чернобородый сжимает ей горло и Дора становится фиолетово-синей.

Только когда заговорили пушки и ружья Гилдерслива, Айк набрался смелости вернуться к музею. Всеобщее смятение – не только орудийный обстрел, но и выбежавшие на улицы обезумевшие, кричащие люди – вытеснило затянувшееся самобичевание Айка, и он вновь обрел самого себя.

До улицы Малого Наследия он добирался небыстро и с приключениями. Город, окутанный дымом и туманом, казался призрачным. Один неверный поворот грозил увести Айка в совершенно другой город, похожий, но иной, где тоже есть переулки, салуны, музеи, театры, люди, которые имеют много, и люди, у которых ничегошеньки нет, Королевские Поля и Фейр, но называются они по-другому, и Айк окажется там чужаком и единственный будет знать свой родной язык.

В центре города канонада буквально оглушала. Улицы были запружены народом – Айка то и дело толкали налетавшие на него горожане. Он упорно шел вперед, уговаривая себя, что с Дорой, может, все и обошлось, может, бородатый ее не обидел, а только посадил под замок. Айк фантазировал, как убьет великана и освободит Дору. Наконец он добрался до музея, чей безликий, заслонявший небо фасад проступил перед ним в клочьях тумана.

Но когда Айк прижал ладони к бугристой от бывших молотков входной двери, мужество опять покинуло его. Да как же он справится с таким громилой?

Айк царапал себе запястья, кусал себя за руку, бил себя кулаком в плечо, стараясь побоями заставить себя подергать дверь. «Да тут небось заперто, можно будет уйти восвояси!» – рядился он сам с собой.

Но даже попробовать дверь было слишком большим риском для его жалкой, трусливой жизни. Айк отступил, мысленно вопя от собственного бессилия, – и заметил движение в соседних почернелых развалинах.

Δ

Дети вздохнули с облегчением, когда Айк пообещал увести их в Лис, подальше от уличных боев. У него не хватило мужества сказать им, что, если бои перейдут и туда, деваться будет некуда, только броситься в залив.

Взявшись за руки, они пошли по усыпанному сажей газону на улицу. Айк держал ручонку Зил, а Зил вела Лена. Ладошка у Зил была потная.

– И почему у малявок вечно такие чертовски грязные руки? – взъелся Айк.

– За других не скажу, – чинно отозвалась Зил. – А у меня грязные потому, что я их запачкала о груды всякого дерьма.

– Я тоже, – вставил Лен.

– Крепко запомните, – начал Айк, – я никому не дам вас в обиду. Эту привилегию я оставлю за собой…