— И на том спасибо. Ну — ну, не надо делать такую кислую мину! У меня от нее скоро будет изжога.

— Тогда отпустите, пожалуйста, мое ухо, сир…

— Какой же вы у меня ранимый… — Наполеон потрепал его за щеку. — Выше голову, мон шер! За вашу исключительную преданность я, быть может, все — таки дам согласие на ваш брак с Гиеной де Козлини. Хотя я всегда был против женитьбы на разведенных. А кроме того… что это за имя такое — Гиена де Козлини!

— Вы вечно путаете, сир. Ее зовут Адриенна де Канизи.

— Не многим лучше! Месье Ржевский, как вам эта Адриенна?

— Пардон, я, кажется, не имел удовольствия с ней переспать.

— Я говорю об имени.

— Для постели — так все равно, — рассудил поручик. — Но вообще — то уж больно на гангрену похоже.

— Слышали, Арман? Разведенная, раз, гангрена, два…

— Это дело вкуса, мон сир.

— Прошу прощения, синьоры, — не выдержал поручик, — я дождусь, черт побери, обещанной мне женщины или нет?!

Наполеон, казалось, и сам был рад оборвать затянувшийся спор.

— Не испытывайте мое терпение, Арман. Скорее отправляйтесь к мадам Сисико!

Коленкур надулся.

— Это обязанность Констана, сир. Я обершталмейстер, а не камердинер.

— Какая разница? Считайте, что я послал вас в конюшню за лошадками.

— Может, лучше послать в Париж за Жозефиной? — заносчиво выпалил обершталмейстер.

В глазах Бонапарта засверкали молнии.

— А вы неплохо бы смотрелись в роли придворного шута, Арман! Ступайте, куда вам велят. Пусть мадам Сисико приведет сюда двух красоток. Одну — мне, другую — Ржевскому.

Коленкур церемонно наклонил голову, но не тронулся с места.