— Только после вас, сир!

Наполеон зло прикусил губу.

— Нет, я вижу, мне все — таки придется вас расстрелять.

— За Родину и помереть не грех, — сказал Ржевский. — Только дайте сперва согрешить.

— Вы свое получите, не сомневайтесь.

Наполеон отпустил оставшихся не у дел куртизанок. И они, весело щебеча, побежали ублажать его генералов.

В зале под предводительством мадам Сисико остались две привлекательные женщины лет двадцати, каждая из которых могла похвастаться пышной грудью, тонкой талией и изящными бедрами.

Отличий между ними было немного. Помимо того, что волосы у одной были золотистые, а у другой — черные как смоль, блондинка имела арийский тип лица, а брюнетка смахивала на итальянку. Обе были одеты в легкие, почти эфемерные платьях розовых тонов.

— Как их зовут? — спросил Наполеон у мадам.

— Маргарита, — она кивнула на блондинку, — и Виолетта.

— Поручик Ржевский и император Наполеон, — подмигнул куртизанкам Ржевский.

Девицы исполнили глубокий реверанс, восторженно глядя на поручика.

— Похоже, месье Ржевский, ваше имя производит куда больше впечатления, нежели мое, — с досадой заметил Бонапарт.

— Не мудрено, сир. Вы уж всем оскомину набили, а я — в диковинку.

— Тогда выбирайте, какая вам по нраву.

— Мне все равно.

— В таком случае я возьму светленькую. Она напоминает мне Жозефину.

— А я займусь брюнеткой, — заявил Ржевский. — Она похожа на любимую кобылу моего дядюшки. Точно такая же грива!

— Надеюсь, у вас с ней ничего не было? — съязвил Наполеон.

— Бедняжка сдохла, когда я еще был мальчишкой.