– Этот куст посадила Патриция Эшби, и случилось это почти четыреста лет назад. Она очень любила цветы.

– Я… я просто…

– Решил сделать кому-то подарок?

Томас поспешно кивнул.

– Это хорошо. Женщинам надо дарить цветы. Женщины любят подарки. И мужчин, которые их делают. Ты ведь хочешь пользоваться успехом у женщин, юный мистер Хендриксон?

К Томасу никто так не обращался.

Это заставляло покрепче сжимать несчастную розу. И вместе с тем чувствовать себя бесконечно важным.

– Д-да. Н-не знаю. Пока.

– Конечно, ты же еще юн, – мистер Эшби добрался-таки до него и руку на плечо положил.

Расскажет?

Если расскажет, папаша точно за ремень возьмется. И драть будет так, что Томас потом долго сидеть не сможет. И… и Томас сам себя проклинает, что сюда полез.

Чего, спрашивается?

– А… – он смотрел на мистера Эшби снизу вверх, и знакомое лицо будто бы плыло, меняясь. – А что вы делали?

– Хочешь взглянуть?

Странная улыбка. И пахло от него странно, не как всегда. Деревом? И клеем? И еще шкурами, только хорошо выделанными.

– Тогда идем. Будь моим гостем. Будешь?

Томас кивнул. А что ему еще оставалось?

…Идти за женщиной, которая явно не слишком спешила в дом. Впрочем, она открыла дверь и махнула рукой, изобразив дурашливый поклон.

И Томас ответил тем же:

– После вас, прекрасная леди…