– Осторожней, – мистер Эшби отвел крапиву рукой, а потом открыл дверь и сказал: – Проходи… мне как раз пригодится сторонний взгляд.

И Томас вошел.

– Эй, – кажется, его толкнули. – Эй, что с тобой?

– Господи, Уна, да отвесь ты ему оплеуху. Как был недоумком, так и остался. Впрочем, чего еще ждать? От осинки не родятся апельсинки.

Томас попробовал открыть глаза. И кажется, покачнулся.

Почему? Что произошло? Вот он стоял… и стоит, но кажется, что тело парализовано. Он и дышит-то с трудом, а уж чтобы пошевелиться…

– У него что, кровь из глаз пошла? Только этого не хватало… что ты с ним сделала, Уна?

Визгливый голос заставлял дышать быстрее, и дыхание разгоняло кровь. И пусть хотелось заткнуть эту странную женщину, но Томас заставлял себя слушать.

Не всякое лекарство приятно…

…Будет немного больно.

А это откуда? Откуда оно? И кровь из глаз.

– Надо звонить в Тампеску. Возможно, инсульт…

– Как интересно, – протянула злая женщина. А она была зла, теперь Томас видел ее насквозь – этаким красным пятном, которое то сжималось, то расплывалось. – Такой молодой, а инсульт… удивительное совпадение, ты не находишь?

– Или заткнитесь, или помогите. Томас, ты меня слышишь?

– Это будет весьма печально, правда, если молодой человек окажется в той же ситуации, что и моя Зои… тоже, наверное, переутомился…

Его обхватили.

Сдавили. Дернули, лишая опоры, и Томас рухнул бы, если бы ему позволили.

…Смотри в глаза, мальчик. Это будет наш с тобой секрет. Большой-большой секрет… один… для нас двоих…

Томас не хочет.

Он устал от секретов… и должен. Если с ним что-то случится, то что скажет Берт? Он ждет. Там. По ту сторону. Пусть говорят, что там ничего нет, но Томас верит. Томас знает, что Берт ждет. И готов к встрече, но перед лицом колышутся алые-алые розы…