– Я спускаюсь? – спросила она громко. – Спускаюсь…

И не удивилась, когда Лука ее поймал. Поднял. Поставил и мрачно поинтересовался:

– И зачем было дразнить его? К вечеру весь город знать будет.

– Будет.

– Я тебя выпорю.

– Нет.

– И отошлю.

– Ты же знаешь, что не поможет.

Лука вздохнул. Он и вправду знал. Вот только обо всем ли?

У Томаса тогда получилось сорвать розу. Правда, он рассадил шипами ладонь и, выругавшись – папаша точно выдрал бы за такие слова, – слизал капли крови.

– Осторожней, молодой человек, – сказали ему. – Эти розы весьма коварны.

Томас спрятал руки за спину, раздумывая, успеет ли сбежать, пока мистер Эшби подходит. А тот не спешил. Точно знал, что бежать Томасу некуда.

– И бежать не стоит, – сказал он. – Я вас знаю.

– П-простите.

Томас уже усвоил, что взрослым очень нравится, когда у них просят прощения. И даже не так важно, есть ли за тобой вина или нет, главное, чтобы звучало искренне.

У Томаса получалось.

– Не стоит, – отмахнулся мистер Эшби.

Он был не в костюме, в обыкновенных штанах вроде тех, которые папаша предпочитал всем прочим. И в рубашке, пусть и не клетчатой, но и не белой, накрахмаленной. Рукава закатаны, воротничок расстегнут. А к волосам стружка прилипла.

И такой, незнакомый, мистер Эшби пугал.