Ксандер дёрнулся, но сделал над собой усилие и остался сидеть – хотя он побледнел, как человек, который видит, как на него идёт лавина, и знает, что ничего не может, чтобы спастись. Нисколько этому не удивившись, дон Франсиско лишь чуть пожал плечами.

– Как хочешь.

Воцарилась тишина, словно эти два слова обратили всех в камень. Одиль пыталась сообразить, что бы можно было сделать, но мысли, быстрые, как в лихорадке, лихорадочно же путались. Звать на помощь? – бессмысленно, в Башне может никого и не быть, и потом, это Приказ… Она тоже сидела неподвижно и не могла себя заставить даже распрямиться, не то чтобы позвать, боясь нарушить возникшее хрупкое равновесие.

Нарушил его Ксандер. Резко, вслепую, он вскочил, отшатываясь от стола – стул полетел в сторону, – вскинул руку к вороту и рванул его, отрывая пуговицу. Мускулы шеи напряглись, словно сопротивляясь невидимой удавке, он, хрипя, судорожно попробовал вдохнуть, но воздух непостижимым образом не подчинился ему.

– Ксандер!

Это у Одили вышло истеричным взвизгом, но сейчас это её не волновало – она рванулась вокруг стола, но её поймала Белла. Пальцы иберийки охватили запястье Одили с безжалостностью железного прута; вряд ли Белла даже осознавала, что сжимает её так крепко, да и не нужно это было, помочь тут было уже нечем. И только Франсиско де Альба неспешно, будто не слыша происходящего вокруг пандемониума, потянулся и выдёрнул из бараньей ноги нож.

– Отменять приказ, – мягко сказал он в воздух, – я не буду.

И протянул нож рукоятью вперед уже оседающему на пол Ксандеру, который, всё ещё задыхаясь и синея, схватил его, как утопающий веревку, рукой, которой до того уцепился за столешницу. С усилием он хлопнул ладонью плашмя об стол, размахнулся – как получилось – и сталь прошила его кисть с такой же легкостью, с какой резала птицу. Тут же он с хрипом втянул наконец в изголодавшиеся лёгкие воздух, хватка Беллы разжалась, и Одиль метнулась к нему, сгребая со стола первую попавшуюся салфетку и обматывая её вокруг раненой руки.

– Подожди, – прохрипел он, – надо…

И дёрнул нож.

Опыта с ранениями у Одили не было – только теоретические рассказы, которыми её потчевал наставник Адриано, – но не нужно много опыта, чтобы зажать первой попавшейся тряпкой льющуюся кровь. Салфетка промокла моментально, и она, не вставая с пола, вслепую нащупала на столе ещё одну.

– Я заговорю, – шепнул он. – Я умею.

– Он мой вассал, дядя, – сказала – нет, скорее прорычала над их головами Белла, заглушая этот шепот, – и ты не смеешь! Он под моей властью, а значит, и моей защитой!