– Вам бы в сухое, – мягко сказала она. – И выпейте вот это, согреет и успокоит.

– Мне кажется, я спокойна до крайности, – фыркнула Исабель, хотя одна рука её поневоле потянулись к излучающей тепло кружке, а вторая – к шее, осторожно щупая. – У принца, оказывается, сильные пальцы.

– И всё-таки выпейте, сеньора, – твёрдо сказал Герт. – Так это Ксандер так с вашей шеей постарался? Я пойду надеру ему уши, а вы переоденьтесь пока в сухое и выпейте. Станет гораздо лучше, вот увидите.

– Давайте помогу, – Анна подошла поближе. – Ох, ну и синяки… – Но смотрела она вовсе не на шею, а в глаза Исабель. – Почему вы полезли за ним в воду? Это было опасно.

«Меня напугали русалки, а когда чего-то боишься, надо смотреть страху в глаза. Поэтому я очертя голову полезла в воду». Нет. Пожалуй, этого говорить не стоило.

С другой стороны, напугали её не только русалки, и вот это, наверное…

– Потому что он мой вассал, и тут сошел с ума. Может, вам это и привычно, а я иначе на это смотрю. И я дала слово следить за его безопасностью.

– Вот как? – голос фламандки был тихий и почти бесстрастный. – Очень необычно рисковать жизнью ради того, кого вы ни во что не ставите, правда?

«Иногда лучше слушать, чем говорить, и всегда лучше подумать до того, как говорить», – сказал её внутренний голос интонацией Одили, и Белла несколько секунд пособиралась с мыслями и словами.

– Ну… вообще-то, он полезный. – Помолчала. – И… умный. Когда не лезет целоваться к русалкам. – Ещё помолчала и решилась: – И я обещала герцогу и Фелипе, что буду за ним присматривать. Только он очень упрямый, и всё время меня раздражает. И дядю Франко тоже.

– Упрямый? Пожалуй, сеньора, – прохладные руки Анны осторожно снимали с Исабель обрывки платья. – Он один из последних принцев великой династии. А кровь – не водица.

– Зачем вы мне это говорите?

– Хочу, чтобы вы поняли его, сеньора, – Анна подала ей полотенце. – И спасибо вам, что заботитесь о нём. Это неожиданно. Я думала, в вашей семье только сеньор Фелипе может быть… таким.

В полотенце тоже очень хотелось закутаться – оно было мягкое и толстое – но выдано было не для того, и Белла, вздохнув, стала использовать его по назначению.

– Мне не нужно его понимать, Анна, – сказала она мрачно. – Я – не Фелипе, и не хочу такой быть. Я не хочу привязываться к вассалу, чтобы потом бросаться в передряги.

– Я не предлагаю вам впадать в крайности, сеньора, – на этот раз Анна опустила глаза, вздохнула и провела по лицу рукой. – Как он там? Сеньор Фелипе, я имею в виду.

Голос у неё был спокойный, хоть и немного усталый, и Исабель снова почувствовала глухое раздражение.