– А как же…

– Русалки – это нормально, – прервала кормилицу Одиль с твёрдостью, какую у неё Белла редко слышала, и иберийка от удивления потерла глаза. – Видишь, тут от них и мази есть, и отвары, и что угодно. Обычное дело, русалки. Пей уже, Белла.

Озадаченная этим тоном Белла машинально подчинилась, сделав первый глоток так торопливо, что даже поперхнулась. Но откладывать смысла не было, и безвкусный травяной отвар вряд ли стал бы сильно приятнее холодным, поэтому она решительно выпила его до дна и откинулась на подушки. К её удивлению, её едва не тут же оставил и жар, и озноб, и в голове прояснилось – да и зрение, как она обнаружила, снова открыв глаза и увидев всех, собравшихся у её постели, уже вполне четко. Поймав этот взгляд, Лотта удовлетворённо кивнула, забрала чашку и ушла.

– Ты как? – тут же влез Адриано. – Вообще на вид ты уже почти ничего.

– Если не считать ощущения, словно меня всю ночь били, то и в самом деле ничего, – ответила Белла, прислушавшись к себе. – А что это было за варево?

– Я узнаю, – пробормотала себе под нос Одиль.

– Лотта всякое умеет, – губы Ксандера тронула улыбка, и Белла поняла, что он это тоже расслышал. – Особенно травы и это всё. Сама выращивает.

– Тогда мы ждем вас внизу, – сообщил Адриано. – Сандер, а правда…

О чём он спрашивал, Белла уже не слышала: обоих их словно ветром за дверь сдуло. Повернувшись, она увидела, как Одиль ставит прямо на кровать саквояж – свой, с крестом с герба Нордгау на застежке.

– Я захватила тебе одежды… немного, – невозмутимо сказала венецианка. – Подумала, что тебе пригодится.

Выбор был удачным, сделанным и в расчете на северную погоду, и на вкусы самой Беллы – не забыты оказались даже теплые носки, поэтому Белла благодарно улыбнулась, выбралась из-под влажного после лихорадочной ночи одеяла и, немного ёжась, принялась за дело.

– Как вы вообще тут оказались? – спросила она, натягивая блузку из теплого, с шерстью, льна. – Не подумай, что я не рада, ужасно рада, но…

– Твой дядя Франко довольно быстро понял, что вышло нехорошо, – прожурчала Одиль, устраиваясь на кровати по-турецки. – Тут ещё и Фелипе вернулся… Ты промчалась мимо него, кстати, так что и он заподозрил, что что-то неладно. У Баласи вас уже не было…

– Он не сказал, где мы?

– Тогда и в той компании – не сказал. – Одиль хохотнула. – Он смерил дона Франсиско суровым взглядом и сказал, что экзамен ты сдала, а в остальном ему не до нас, потому что ещё есть сдающие. Тут к нам сунулся Франц, и на том разговор пришлось закончить.

– И? – Белла извлекла из саквояжа юбку – тонкой шерсти и почти неприметного, но искусного узора, какие любила ткать Мерседес.