Огонь ей не изменил!

В восторге от этого открытия, Исабель стала отбиваться уже прицельно, хватая всё, что тянулось к ней, пока её не успели ухватить так, чтобы лишить маневренности. Наконец, ей удалось ошпарить последнюю из вцепившихся в её ноги русалок, и оттолкнувшись от дна, вынырнуть, отдышиваясь.

«Ну и где наш герой? Ох, и получит он у меня на берегу!»

Ксандер вынырнул рядом с ней внезапно, резко – и вдруг сильно толкнул её в грудь, снова роняя в воду и обхватив её шею сильными пальцами, топя, не давая всплыть и глотнуть воздуха.

Самое подлое было то, что при падении она всё-таки выдохнула, и теперь воздуха в лёгких было критически мало. Она вцепилась в его запястья, с отчаянием чувствуя, что его кожа по сравнению с её холодна, как русалочий хвост. По идее, боль должна была его хоть сколько-то отрезвить, но кто ж его знает? Когда пела Одиль – его отрезвило… о нет, он опомнился только тогда, когда Одиль же его умыла, а здесь, где этих чертовых сирен целый выводок?!

Она забилась, прибегнув к самому простому и очень детскому способу – стала царапаться, как дикая кошка, целясь по возможности в лицо, и победно увидела, как у его щеки появилась кровь. И сработало, сработало! Глаза Ксандера вдруг прояснились, он отпустил её горло и более того – потянул её вверх, выталкивая на поверхность.

Она никогда не думала, как же это прекрасно – дышать. Воздух был горьким и царапал лёгкие, как песок, но он был сладок, как весь мёд Минайрос, и прекрасен, как свет её камня. Она наслаждалась каждым вдохом, закрыв глаза – и тут воздух прекратился!

В гибельном ужасе она распахнула глаза и первое мгновение отчаянно пыталась сообразить, что происходит – а сообразив, даже оцепенела от целого шквала эмоций.

Этот сумасшедший, вообще без головы фламандец её целует! Вокруг плавают кругами хищные твари, у неё пылают руки, она, вообще-то, его сеньора – а он её целует!

Её ладони зачесались вовсе не огнём, а простым человеческим желанием закатить ему оплеуху, но она почему-то подумала, что ещё больше вреда его лицу лучше не причинять, и поэтому просто попыталась его оттолкнуть, а когда это ей удалось на секунду, прохрипела:

– Ты, псих, приди в себя!

Ксандер отстранился, нахмурился и уже чуть более осмысленно поглядел на неё.

– Sе… Senora?

Кровь с разодранной щеки смешивалась с морской водой и капала в воду. Зло, угрожающе заскрежетали русалки. Фламандец прикоснулся к своей щеке, посмотрел на кровь на своих пальцах, а потом на тёмную воду и кишащих в ней русалок.

– De geur van bloed… Ze zijn roofdieren.