Нина рисовала пожары, несмотря на все усилия Маши. Однажды я не выдержал:

– Хорошо. Огонь так огонь. Но нарисуй костер, а вокруг него людей. Пусть они танцуют …

– На пожаре не танцуют, – сказала Нина.

Тихое упрямство. Взгляд исподлобья.

– На пожаре нет, но у костра бывает. Ты видела, как люди танцуют или через костер прыгают?

– Говорите со мной как с маленькой …

– Ладно, давай по-взрослому. Ты хочешь сойти с ума? Хочешь сидеть у церкви в грязном тряпье, как те блаженные?

Молчала.

– Тогда хватит рисовать пожары!

Я взял из ее рук рисунок, разорвал и дал ей чистый лист.

– Нарисуй бабочку. Каких ты знаешь бабочек?

– Крапивницу …

– Нарисуй крапивницу. Если хочешь рисовать пожар, делай это где-нибудь в другом месте. Мне здесь этого не надо. Я видел столько пожаров, что с меня хватит.

Октябрь 1918 года Забайкальский край

Октябрь 1918 года

Забайкальский край

По приказу Пожарова Бреннера, Лиховского и Каракоева перевели на сооружение декораций. С утра они уже сколачивали помост вместе с крестьянами. Мушкетеры не знали, что Анненков жив, и буквально остолбенели, когда увидели его. Поговорить с ними на глазах у всех Анненков не рискнул: двое охранников с винтовками скучали поодаль у церковной ограды. Выглядели мушкетеры не очень – осунулись, обносились.

Только когда стемнело, Анненков смог под предлогом укрепления настила завлечь товарищей под помост, где их не могли видеть снаружи. Там и обнялись наконец …

Когда Анненков вошел в клуб, компания встретила его как родного – шутками-прибаутками и густым самогонным духом.