– Оружие бы мне, товарищ комиссар, – тут же ввернул Анненков.

– Зачем тебе? У нас тут вроде все свои.

– Все свои и все при маузерах. Весь актив при оружии, один я хожу, будто голый. Выходит, я не такой, как другие товарищи, не достойный революционного доверия?

Анненков сам удивился, насколько уже приноровился к коммунарскому говорку, переходил на него автоматически в разговоре с начальством.

– Ну, прав, товарищ Леонид, прав, – сказал Шагаев. – Чтобы главный агитатор коммуны и без нагана – непорядок. Это мы исправим.

– Мне бы маузер, товарищ комиссар. Маузер как-то представительней.

– Маузер, гм … Ну, будет тебе маузер. – И он тут же обратился к начальнику ЧК: – Большак, выдай товарищу маузер!

Большак ухмыльнулся.

– Вот спасибо, товарищ комиссар! Вот уважили! – благодарил Анненков.

– А что же в самом деле! Какой же авторитет без маузера? Лёня, дорогой мой человек! Стихотворец ты наш народный! Ты даже не представляешь еще, как тебе повезло! Ты думаешь, мы тут просто пережидаем, шкуру свою спасаем! Нет! Мы строим новый мир, прямо сейчас, прямо в этой богом забытой деревне! Наша коммуна имени Ленина станет зародышем нового общества. Ты понимаешь?

– Понимаю! – отвечал Анненков, стараясь воспроизвести ту же степень комиссарского восторга.

– Нам такие нужны – как ты, как избач, как доктор, как девчата их боевые! Я и Большаку говорю: ты не копай под них сильно … Не копай. Мало ли что ты там откопаешь, а люди-то хорошие.

Анненков улыбался, стараясь скрыть удар паники, чуть не сваливший его при этих словах.

Шагаев посмотрел на Машу.

– А Марию за Пожарова выдадим. С такой-то красотой вся его дурь из головы-то повыветрится, – подмигнул Пожарову и закричал Маше: – Спасибо тебе за Нину мою! Она сегодня бабочку нарисовала! Бабочку!

Шагаев еще раз окинул взглядом галерею карикатур, будто искал что-то.

– А где же барон? Черного барона-то и нет! Надо изобразить эту гниду – барона Унгерна!

– Как он выглядит? – спросил Анненков.

– Никто не знает, как он выглядит, – подал голос командир Коноплев, сидевший в стороне от веселья. – Кто к нему попадет, обратно не воротится.

– Да на черта тебе знать, как он выглядит? Просто скажи Маше, чтобы нарисовала барона … ну, какие они бывают, эти бароны.