– И что? – спросил я.

– Ну … Просто он полежит головой на плахе, пока хор поет «Интернационал», а потом его подхватят и унесут … Как вы думаете, справится с этой ролью наш повар?

– Не знаком с ним, – сказал я.

– Но ведь похож, особенно если бороду наклеить.

– А есть борода?

– Все уже готово. У нас тут кого только нет в отряде. Оказался и парикмахер из Иркутска. Он и смастерил уже бороды для Царя и Владимира Ильича.

Я выспрашивал детали в надежде пробудить в Маше отвращение к Пожарову, но она слушала с интересом и поглядывала на него благосклонно.

– А волосы откуда? – спросил я.

– Состригли косы у нескольких крестьянок в порядке борьбы с пережитками прошлого. Царские знамена уже шьются. После отречения Царя они полетят со сцены в костры вслед за короной.

– Грандиозно! – сказал я.

Демиург улыбался самодовольно.

– Мне нужна ваша помощь. Могли бы вы, Леонид, взять на себя надзор за строительством декорации? У меня много других дел. Чертежи и эскизы я вам передам.

Я удивился:

– Почему я?

– А почему нет? Вы деятельны, у вас есть вкус. А если бы Мария Николавна согласилась расписать некоторые детали декорации с вашей помощью, я был бы рад.

– Конечно, я готова, – сказала Маша.

– Очень хорошо! Генеральная репетиция тридцатого октября, а премьера – седьмого ноября, в годовщину революции по новому стилю!

Я посмотрел на мужиков, неспешно ковыряющихся в земле.

– Такими темпами не успеть.

– Сюда доставят часть рабочих со строительства Дворца труда.