– Ко мне! – приказал Барон.

Когда он говорил негромко, голос его звучал мужественнее. Видимо, поэтому он редко срывался на крик.

Я оставил ведро на лестнице, вошел в кабинет и встал по стойке смирно. В комнате не было ничего, кроме стола и одного стула. В углу у стены прямо на полу сидели три буддийских монаха в пурпурных хламидах и овчинных тулупах поверх них. Это были личные ламы Барона, которых он держал при себе и, по слухам, пользовался их гаданиями, принимая важные решения.

– Как тебя? – буркнул Барон.

– Мичман Анненков, ваше превосходительство!

– Анненков? Не родственник атаману Анненкову?

– Никак нет!

Он вперил в меня синие стеклянные глаза. Точно так он смотрел, когда несся на меня верхом с ташуром своим, а я стрелял … С самого начала плена я все ждал, когда он меня узнает.

– Как там Машка?

– Здорова, ваше превосходительство.

– Мясо воруешь?

– Виноват? – Я в самом деле не понял сразу.

– У волков воруешь мясо, спрашиваю.

– Никак нет!

– А что так?

– Кормят сносно.

Барон усмехнулся:

– Так ты всем доволен?

– Так точно, ваше превосходительство!

– Можешь идти.