– Дозвольте вопрос.

– Ну …

– Как мне поступить в Азиатскую конную дивизию?

– Хочешь служить?

– Так точно, ваше превосходительство!

– Воевал?

– Так точно! Юго-Западный фронт. Отдельный пехотный батальон Гвардейского его Императорского Величества флотского экипажа.

– Моряк в пехоте?

– Так точно! Нас так и называли в шутку – морская пехота. Имею Георгиевский крест.

– Почему не носишь?

– Как-то неловко в заключении.

Ламы невозмутимо жевали табак.

Несмотря на бойню в деревне, на убийство доктора Боткина, на недобрую славу и безумие здешнего ада, несмотря на все это, не трепетал я перед его превосходительством и, как ни странно, не испытывал к нему ненависти. Даже когда он пообещал, что скормит волкам моих товарищей, если я попытаюсь бежать, а меня повесит за яйца, как поймает, я подумал, что на его месте сказал бы то же самое, выпуская пленного без конвоя.

– Идите, мичман. Посидите пока, – сказал Барон.

Ишь ты – перешел на «вы».

Я выскочил с ведром на улицу. Навстречу рысцой бежал заместитель начальника дивизии полковник Резухин. Ходить пешком в Даурии было не принято, когда вызывал командир.

Каптер, у которого я получал конину для волков, – пожилой нестроевой казачура с рябым мясистым лицом, – боготворил командира. Ему доставляло удовольствие рассказывать мне страшные сказки о местных диких нравах. В первый раз он поведал с гордостью, что у Барона есть в лесу любимый филин. По ночам его превосходительство имеет обыкновение скакать на коне по окрестностям в одиночестве и слушать уханье своего филина. А случилось так, что однажды филин промолчал, и Барон решил, что его любимец болен. И тогда он отправил гарнизонного врача найти филина и вылечить его. Я живо представил себе доктора в пенсне, блуждающего с саквояжем по окрестным сопкам. Каптер посмеивался в усы. В другой раз он рассказал, как Барон приказал выпороть перед строем дивизии офицерских жен, заподозренных в измене своим мужьям. Казаки уже предвкушали зрелище дамских оголенных задниц, но были разочарованы. В приказе Барон распорядился «не снимать портков, если таковые обнаружатся». Так что дам секли через круженые панталоны – генерал всесторонне заботился о нравственности личного состава.

И наконец, каптер дохнул мне в ухо:

– А знаешь, куда вас всех отправляют после гауптвахты? А туда же, на сопки, там стреляют и не закапывают даже. Собаки подъедают.

– Это где филин? – спросил я.