Азиатская конная дивизия состояла по большей части из забайкальских и даурских казаков, бурятских и монгольских конников. Еще к ней прибивались белые офицеры, по разным причинам оказавшиеся в этих краях. Если им удавалось доказать барону, что они не колчаковские и не большевистские шпионы, они принимались в дивизию, если же нет – их вешали, рубили шашками, топили в проруби или выставляли голыми на мороз.

С царем и его дочерями барон старался быть любезным, насколько он вообще был на это способен, вел с ними беседы о судьбах России и мира. Он все не мог решить, как с наибольшей выгодой использовать доставшийся ему бесценный приз – российского самодержца, хоть и низложенного. Сцена, когда половина его войска опустилась перед царем на колени, произвела на Унгерна впечатление. Он видел, что, несмотря на две революции, на отречение, на Распутина и империалистическую бойню, царь для народа остался царем. И те самые солдаты, что проклинали его в окопах мировой войны, а потом плевали на его портреты, все равно склонили перед ним головы, стоило только явиться ему перед ними под имперскими знаменами. И этот царь теперь сидел у барона под домашним арестом.

По стране тем временем со скоростью телеграфного перестука разлетались слухи, что Романовы живы, жив и наследник. Из уст в уста передавался рассказ о явлении царя барону Унгерну. Рассказ обрастал фантастическими подробностями, и событие, невероятное само по себе, приобретало совсем уж мистические краски: чуть ли не как явление Христа народу или его въезд в Иерусалим.

Ноябрь 1918 года Омск

Ноябрь 1918 года

Омск

Лубочные картинки с явлением царя барону рассматривал Верховный правитель России адмирал Колчак. Литографии были в самом трогательном народном стиле. Адмирал передавал их полковнику Пугачеву, а полковник – британскому агенту Сиднею Рейли. На двух рисунках были изображены четверо всадников в огненном ореоле, сопровождавших царя.

– А это всадники Апокалипсиса? – спросил Колчак.

– Россия горит в адском пламени, так почему бы и не явиться этим всадникам и не следовать за помазанником божиим, уничтожая народ, который предал своего царя, – сказал Пугачев.

Колчак и Рейли посмотрели на полковника.

– Ну, это по их логике, – поспешил пояснить Пугачев.

– И что это доказывает? Это просто чьи-то бездарные каракули. Где вы это взяли? – Колчак передал Пугачеву последний лист.

– На рынке продают из-под полы. Дыма без огня не бывает. Уже поступило более полусотни свидетельств встречи царя и барона Унгерна в деревне Пустылихе, в семидесяти верстах от станции Даурия.