Она прошла мимо комнаты отца и еще мимо нескольких дверей и свернула за угол, в тупик. Здесь была только одна дверь – комната старшего над ламами этого храма, пока ее не освободили для Унгерна.

Ольга остановилась перед дверью, глубоко вздохнула и постучала. Было часов десять вечера. В «казарме» все уже стихло. Барон запретил водку и карты, и от нечего делать спать ложились рано. И запрет этот на самом деле никого не раздражал, потому что после двух месяцев похода даже просто лежать в постели и смотреть в потолок было блаженством.

Тихий стук отозвался эхом во всех концах коридора. Дверь открылась, и барон посмотрел на Ольгу.

– Простите, я хотела переговорить с вами.

Барон посторонился. На нем был его неизменный желтый халат с погонами и Георгиевским крестом на груди. Кажется. он так и спал – в халате и с крестом.

В комнате не было другой мебели, кроме лежанки с матрасом, скамейки и низкого столика с циновкой перед ним. На столике лежала трубка для курения опиума.

Ольга прошла и села на скамейку.

– Ольга Николавна, что-то случилось? – спросил барон.

– Нет … То есть ничего нового, кроме того, что уже случилось с нами … Но я хотела вам сказать …

– Слушаю.

– Я люблю вас.

Она подняла голову и посмотрела в синие глаза барона. Того же цвета были глаза у ее отца – той же когда-то яркой синевы, теперь разбавленной и поблекшей.

– Я согласна быть вашей женой, – сказала Ольга.

– Но ведь это уже решено, – сказал барон.

– Я на самом деле согласна. Понимаете? По доброй воле, в здравом уме и твердой памяти.

Она помолчала, и барон молчал. Он не понимал, зачем все это.

– Только у меня условие: отпустите сестер. Я согласна выйти за вас и … любить вас, быть преданной женой, только если вы возьмете меня одну … Отпустите сестер, прошу.

Барон понял. Сел на скамейку рядом с Ольгой.

– Значит, вы пришли собой пожертвовать?

Ольга подбирала слова. Она хотела быть честной, но в то же время честность привела бы к провалу ее миссии. Ну не любила же она барона на самом деле – только убеждала себя, что сможет полюбить. Весь почти двухмесячный путь от Хамарын-хийда, где барон сделал сестрам предложение, и до Гумбума Ольга приглядывалась к нему, искала в нем крупицы хорошего, крохи доброго. Ведь нужно же за что-то зацепиться. И нашла не так уж мало: смелый, решительный, умный и даже обаятельный на свой диковинный манер. Мог быть галантным, если давал себе труд. Бывал по капризу великодушен, по привычке жесток. Подчиненные боготворили его, но и боялись. Наблюдая каждый день, как этот человек командует, ест, спит, скачет верхом, матерится, Ольга пыталась понять, в чем его сила, и не понимала.