– Вы самая невероятная женщина из всех, кого я встречал, – сказал барон.
– Роман Федорович, вы же знаете, сестры никогда не полюбят вас. А я полюблю. Зачем вам четыре нелюбви, если может быть одна любовь, искренняя?
– Так вы еще не любите меня, а только собираетесь? – уточнил барон без эмоций, просто для сведения.
– Отпустите сестер, сделайте предложение мне одной, и я навсегда ваша.
– Это благородно. Вы и меня благородным почитаете? А если вы ошибаетесь? Если мне нужно совсем не благородство ваше и не любовь?
Он сидел рядом, близко, смотрел на нее сбоку особенно. Ольга встала и потянулась рукой за спину расстегнуть платье…
Из записок мичмана Анненкова 15 февраля 1919 года
15 февраля 1919 года
Забавно, что она встала на цыпочки, проходя мимо моей двери, будто могла обмануть меня. Я научился узнавать их по шагам еще в детстве, на Корабле. Я слышал, что Ольга свернула за угол и постучала в ту дверь. Зачем?
Я встал с лежанки, положил револьвер в карман халата. Ольга пришла к Барону? Она сейчас там, с ним! Почему? Он вызвал ее? Все замечали, что Барон как-то выделял Ольгу и даже, казалось, смущался в ее присутствии – насколько это вообще возможно для Барона. Так что же? Вздумал соблазнить? Угрожает ей?
Особенность здешних дверей в том, что они без запоров. Пинком открыть дверь, выстрел – и все. Револьвер если и есть у Барона, то не под рукой. Он ничего не успеет. Выстрел … А что потом? Плевать!
Я вышел в коридор. Пытаться ступать бесшумно в сапогах было бы смешно, я шел не скрываясь. Свернул за угол. Остановился перед дверью. За ней слышались тихие голоса. Слов не расслышать, но интонации мирные. В кармане халата я сжимал револьвер. Уйти? Но они наверняка слышали мои шаги. Войти? А если … Если Ольга сама пришла? Если она по доброй воле с ним?
15 февраля 1919 года Монастырь Гумбум
15 февраля 1919 года
Монастырь Гумбум
– Да нет, я не об этом, – сказал барон досадливо.
Ольга отдернула руку от застежки платья.
– Чего же вы хотите?