Я рассказал Бреннеру нашу эпопею, а он мне – свою.

Прикрывая отход Романовых, Бреннер с несколькими казаками занял позицию неподалеку от «ворот», а Каракоеву приказал догнать Семью и охранять. Отбиваясь от наседавших тангутов, Бреннер заметил лошадь, тащившую за собой одну из двух унгерновских пушек. На лафете был и ящик со снарядами. Бреннер приказал казакам поставить пушку на позицию и стрелять в наступавших тангутов. И грянул выстрел! Один только выстрел! И тут же он отозвался отдаленным гулом. Задрожала земля. Тангуты сразу поняли, в чем дело, и бросились вниз по склону. С большой белой горы сошла лавина и одним своим крылом засыпала «ворота», а другим – смела тангутов и казаков. И только Бреннера с его пушкой обошла. Непроходимая стена из снега и камней высилась перед ним гигантским надгробием. Он не мог знать, что там, за ней, – спаслись ли мы или погребены, но хотел верить, что спаслись. Он поймал коня и поехал в Тибет. Конь пал от голода через несколько дней. Бреннер шел еще недели две, отморозил уши, пальцы рук и ног, стал разговаривать с Лиховским и Каракоевым, но добрел до первого поста тибетской пограничной стражи. Как-то ему удалось объяснить тибетцам, что Великий Белый Царь, Император российский Николай Второй с дочерями замурован лавиной на крошечном плато. Он даже смог нарисовать план. Начальник пограничной заставы отправил Бреннера вместе с гонцом в Лхасу. Через три месяца гонец вернулся с приказом – послать отряд на поиски русского Царя и, если он жив, доставить в Лхасу. Бреннера в этот поход не взяли по причине слабого здоровья и помешательства.

В Лхасе Государь и Княжны поселились в саду Норбулинка – Драгоценном саду – летней резиденции Далай-ламы. Им предоставили Замок на Пруду – небольшой дворец, окруженный водой.

О нас, преданных слугах Царя, тоже позаботились. Бреннер жил в небольшом, но приличном по местным меркам доме, где нашлась комната и для меня. Кухарка и истопник выполняли обязанности прислуги.

Государь выплатил мне и Бреннеру щедрое вознаграждение. Оплачивал также квартиру и прислугу. Хотя весь багаж Семьи пропал на поле боя, основные драгоценности, зашитые по незыблемому правилу в корсеты и платья Царевен, сохранились и являли собой все еще приличное состояние, равное, наверно, половине годового бюджета всего Тибета. Бреннеру гонорар в руки не дали из опасения, что он тут же встанет на базарной площади и примется разбрасывать золото в толпу, так что его доля осталась на хранении у Государя. Мне же мешочек с золотом и камушками принес дворцовый скороход. Ни записки, ни приглашения показаться в резиденции к мешочку не прилагалось.