– Кто приказал вам совершить ритуал?

– Не было никакого ритуала! Белогвардейские бредни! Была казнь по решению Уралсовета …

– Почему на винтовках были трехгранные штыки?

– В чем дело?! Вы кто?

– Вы не стреляли. Зарезали их трехгранными штыками?

Юровский словно снял маску – так изменилось его лицо. Он теперь не был похож на старого прокуратора, меланхолично повествовавшего о своих прошлых не то подвигах, не то злодействах. Теперь это был старый гадкий черт.

– Я знаю, кто ты! – зашипел он. – Ты замордовал Медведкина. И Белобородов – твоя работа, и Сафаров, и другие. Думаешь, до меня добрался?..

– Это был ритуал?

– Убирайся! Я Юровский! А ты кто?..

– Ритуал? – Кривошеин сжал плечо Юровского железными пальцами.

– Я Юровский! Тебе меня не взять! – Он безуспешно пытался вырваться.

– Вы отрубили им головы?

– Пошел ты! Я царя убил! А ты кто?! Сволочь! Враг!

Кривошеин шлепнул Юровского ладонью по лицу. Хотел не сильно, но все же разбил нос.

– Отвечай на вопрос, сука! Кому ты отвез их головы?

Лицо Юровского сморщилось.

– Не было этого, товарищ, не было ничего. Все это слухи. Никаких ритуалов …

Измельчал, истаскался старый большевик. Такая же жалкая тварь, как и Медведкин. С годами революционеры любят жизнь больше, чем революцию.

Послышались голоса, вот-вот кто-то выйдет на тропу. Кривошеин схватил Юровского за шиворот и затащил в чащу хвои. Швырнул на землю, пнул, поставил на колени. Достал из-под пиджака маузер и приставил ствол к затылку черта. Восторг, упоение! Символично тебе было, сука, про их муки в их же саду рассказывать? А башку тебе здесь разнести не символично ли будет?

– Пожалуйста! Я не хотел! Нервы сдали. Я всегда с нашими органами. Я … всегда … У меня внуки … Пожалуйста …