– Угу, – рассеянно кивнул Бреннер.

– Как я сюда попал? Я вообще … жив?

– А ты не помнишь? Я вчера тебе рассказывал. И позавчера, и третьего дня.

Я ничего не помнил.

– Мы разговаривали вчера?

– Да. Уже дней пять ты просыпаешься по ночам и задаешь одни и те же вопросы. Потом засыпаешь и все забываешь.

– Пять дней? Я здесь пять дней?

– Ты здесь десять дней, но очнулся не сразу. Каждый раз думаешь, что ты в аду.

Бреннер сел на кровать у меня в ногах и стал рассказывать все по порядку. Чувствовалось, что он действительно делает это не первый раз, будто читает заученный текст.

В общем, я узнал следующее. Часа через два после того, как мы расстались с Бреннером на площади, он пошел искать меня у дворца Потала, будто предчувствовал что-то. В роще увидел толпу: пастухи, дворцовые стражники, паломники. Они окружили меня, лежавшего в траве без памяти. Грудь моя была перевязана кровавыми тряпками, оторванными от моей же рубахи. Бреннер бросился ко мне и обнаружил, что, несмотря на дырку в груди, я жив. Кое-как он объяснил стражникам, что я слуга русского царя и меня надо доставить в Драгоценный сад.

В Замке на Пруду придворный лекарь самого Далай-ламы осмотрел меня и с недоумением сообщил, что выстрел был прямо в сердце. Рана не сквозная, следовательно, пуля должна быть там, но, судя по всему, ее там нет, сердце-то бьется. Лекарь отказался меня лечить, бормоча о демонах и колдовстве. Ни один врач в Лхасе не пришел ко мне. Так я и лежал в комнате под присмотром одного Бреннера.

Дышал я свободно и никаких болей в сердце не чувствовал. Только слабость и постоянный шум в голове.

– Но кто меня перевязал?

Бреннер пожал плечами.

– Нашли тебя уже перевязанного. Я не сказал никому, что рядом с тобой лежало это …

Бреннер пошарил под кроватью. Я приподнял голову и увидел в его руке черный гладкий камень величиной с кулак.

– Это же камень Распутина!

Бреннер кивнул и протянул мне раскрытую ладонь. Я едва разглядел на ней что-то мелкое. Это была пуля.

– Нашел под камнем, – сказал Бреннер.

– Это же он! Он здесь!