– Там приемная зала Его Святейшества, – кивнул толмач на одну из дверей.

Откуда-то появился пожилой лама в желтом халате и невообразимой шляпе.

– Это первый советник Его Святейшества Чжишаб-Хамбо, – представил толмач.

Советник едва заметно наклонил голову, не взглянув мне в лицо, и объяснил, опять же глядя куда-то мимо, что сейчас меня примет Его Святейшество и как я должен себя вести. Передал мне хадак – дарственный платок, который я должен вручить Далай-ламе.

Я думал, мы сразу войдем, но нет, мы стояли у входа и ждали чего-то.

Наконец тяжелая резная дверь отворилась, и вышел лама высоченного роста. Несмотря на традиционную одежду и внешность – бритая голова, пурпурный хитон, босые ноги в сандалиях, – я сразу узнал Кошкина. Надо сказать, он основательно поработал над новым своим воплощением: кожа потемнела, округлилось лицо, и даже разрез глаз немного изменился нужным образом. И все же это был он. Лицо его излучало довольство.

Поравнявшись со мной, он сказал по-свойски.

– Рад видеть вас в добром здравии, мичман!

Нисколько не удивило меня явление дважды убитого мною. Я ведь ждал, искал его. Неприятно поразило только, что Кошкина принимал Далай-лама.

– Жду вас в роще у субургана сразу после аудиенции, – добавил Кошкин, проходя мимо.

– Кто это? – спросил я своего толмача.

– Не знаю.

Мы вошли в небольшую залу, освещенную десятком лампад и свечей. Красное и золотое, как и везде во дворце, заполняло здесь все пространство.

Прямо перед собой я увидел высокий трон. На нем, скрестив ноги по-восточному, восседал Далай-лама. Одет он был во что-то желтое, сияющее, ниспадающее крупными складками вокруг трона, – не то хитон, не то мантия. На желтом пестрело разноцветное затейливое шитье. Желтая остроконечная шапка венчала голову властителя Тибета. Рядом с троном стоял рослый страж с мечом в ножнах и с палкой в руках.

Выполняя инструкции советника, я приблизился к подножию трона, поклонился и протянул хадак Его Святейшеству. Далай-лама принял подарок, тут же передал его советнику, взял у него другой хадак и с легким наклоном головы передал его мне. Я принял платок с поклоном и отступил назад на несколько шагов. Его Святейшество жестом предложил мне сесть на лавку. Толмач встал за моей спиной, а советник сел на небольшой помост в стороне у стены.

Далай-лама возвышался надо мной, и приходилось задирать голову, чтобы видеть его. Чистый, правильный овал лица, брови, будто нарисованные четкими дугами над широко расставленными миндалевидными глазами с полуприкрытыми веками, усы, узкими шнурками опускавшиеся ниже уголков рта … Властитель Тибета выглядел неожиданно молодо, в первый момент я даже немного разочаровался. Но уже через минуту я понял, что он не молод, он вне возраста. Простотой и какой-то непостижимой ясностью черт лицо его напоминало лики статуй самого Будды.