И вот проснулись.

– Это ты! Ты! – Она будто покойника увидела.

– Да, это я, – согласился он. – Но это ничего не меняет.

Как он мог забыть? Разделся догола … В темноте Нина звезду не заметила, но когда включила ночник, увидела его спину …

– Это та звезда? Как это может быть? – бормотала она.

– Пожалуйста, успокойся. Да, это та звезда. Ну и что?

Он взял ее на руки и перенес на кровать. Она безропотно позволила себя уложить и укрыть и все смотрела, смотрела на него, пытаясь, видимо, разглядеть в этом еще недавно Кривошеине того самого сказочного Анненкова.

– Значит, вас зовут Леонид? – уточнила она с панической деловитостью.

– Когда-то звали. Мы снова на «вы»?

– Не знаю … Вы же теперь другой человек. Был один человек – и вдруг …

– Я все тот же. Перестань выкать, раздражает.

– Ты убил его?

– Кого?

– Того – Кривошеина?

– Нет.

– Как же ты им стал?

– В точности, как я рассказывал, только наоборот. В двадцать первом году в Харбине я слег с холерой. В больнице познакомился с Кривошеиным, ровесником из местных, тоже холерным. Когда он умер, я взял его документы. Там каждый день умирали, врачи не успевали запоминать пациентов, так что никто подмены не заметил. Я сразу же уехал в Россию, как только выздоровел. Вот и все.

За окном светало. Четыре утра. Кривошеин, завернутый в простыню, сидел на стуле. Нина тихо лежала, укрытая по горло одеялом. Привыкала.

– И там, в Харбине, ты написал этот роман?

– Это не роман.