— Да, ладно тебе, — совсем расчувствовался Фрегор. — Новогодняя ночь, всё понятно, опять же если б ты с поркой не заерепенился, я бы сам тебе налил. Ладно, Рыжий, успокойся, я не в обиде. Всё понятно, ты с пятого без бабы, за рулём, вот и сорвался, я же человек, всё понимаю. Без бабы… а слушай, — вдруг оживился Фрегор, — давай сейчас на ближайшее шоссе, отловим там бабочку-подснежницу, и так и быть, тебе дам, оторвёшься и расслабишься. А я посмотрю! В том борделе, — он хохотнул, — помнишь, после питомника, от тебя до сих пор без ума. Вперёд, Рыжий, гони!

Окончательно перестав что-либо понимать, Гаор выполнил приказ.

Он гнал машину по бездорожью, проламывая смёрзшийся снег, и не мог понять, не мог поверить услышанному. Да, боль, да, ток, да, хозяин его поимел, но эти провалы… что он делал? Фрегор лёг под него? Аггел, тело об одном, а хозяин о другом. Но… но он и вправду не помнит, что с ним было, между пытками и насилиями. Чему так рад хозяин, побывав под собственным рабом, если сказанное им правда, но зачем Фрегору врать? А хозяин, разглядывая мечущуюся за лобовым стеклом белую равнину, безжалостно добивал:

— Ты в казарме про ночь помалкивай. Дойдёт до дядюшки, что ты верхний, да ещё такой, — Фрегор снова хихикнул, — он же из кожи вылезет, но отберёт тебя. А так я ему ха-ароший спектакль устрою. Рыжий, ну, неужели ты ничего не помнишь? Нет, мне говорили, что прессовики в работе заходятся, что не простые там команды, но чтоб так…

Впереди показалось шоссе, пустынное, как и положено утром первого дня нового года. Фрегор достал карту и, к удивлению Гаора, очень ловко сориентировался.

— Так, Рыжий, давай налево, там городишко с храмом, наверняка отловим. И сделаем вот как. Проедемся, я тебе укажу, выйду и введу её сзади в салон, — хохотнул, — всё равно мне первому положено. Ты гонишь в местечко поглуше и подальше, останавливаешь, идёшь к себе, раздеваешься, всё сразу снимай, понял, и ждёшь, выйдешь по моему приказу, а там… по обстоятельствам. Покажем дамхарским шлюхам столичный класс? — и сам ответил. — Покажем! Гони, Рыжий.

Прессовики заходятся? Не простые команды? Огонь Великий, что же они со мной сделали? Спектакль для дядюшки… Голова у Гаора окончательно перестала что-либо соображать, и мелькнувший на въезде в городок указатель намертво выветрился из его памяти, и под пыткой не вспомнит и не назовёт.

Он медленно проехал по пустынной центральной — она же, похоже, и единственная — улице, мимо стоящей на пустой рыночной площади вполне приличной по аргатским и скромной по местным меркам ёлки к храму, мимо храма…