На отдых остановились под сенью небольшой рощи у крохотного озерца, возникшего прямо посреди клеверного поля. Непривычные к таким безудержным забегам лошади, устало повалились у воды. В мерцающем холодном воздухе от их разгоряченных тел исходили клубы пара. Над озером стояла сырая прохлада. Ночь выдалась студеная. Лето, только-только получившее бразды правления у затянувшейся и не особо теплой весны, еще не успело прогреть землю и воздух.

Беглецы расположились с подветренной стороны небольшого оврага, накидав травы поверх отсыревшей земли и глины. Пока спутники обустраивали лагерь, Боян соорудил небольшой костер и достал запасы еды, которую успел умыкнуть на подожженном им складе припасов. Он украдкой поглядывал на Машу и Ярика, сидевших рядом друг с другом, ощущая уколы ревности. Подумать только! Стоило ей увидеть какого-то заморыша, и она напрочь забыла о человеке, прошедшего с ней через такие испытания и спасшего ей жизнь! Он плюхнулся на землю рядом с ними, беспардонно вклинившись в их разговор:

– Ну и куда же ты пропала, моя дорогая госпожа?! Да у меня борода успела отрасти, пока я ждал вас!

– Извини, Боян, – виновато посмотрела на него Маша, – нас задержали. Все пошло не по плану.

– В этом ты хороша, Маша! – усмехнулся Боян, решив подчеркнуть, что его и девушку связывает множество историй. – Сколько тебя знаю, у тебя всегда все идет не по плану!

Говоря это, он незаметно косился на Ярослава.

– Перестань! – рассмеялась Маша, хлопнув его ладонью по плечу. – Ты и сам в этом хорош!

Но Ярик не реагировал на выпады со стороны Бояна. Нахмурившись, он сидел, погруженный в свои мысли, наблюдая за танцующим пламенем костра.

Маша толкнула его в бок, пытаясь вывести из оцепенения. Она старалась говорить самым дружелюбным тоном, не зная, с чего начать разговор:

– Ярик! Мы наконец-то вместе!

– Да, Мань, – кивнул юноша в ответ, не отрывая взгляда от костра. – Расскажи, как так получилось, что ты носишь на лице маску убийц и облачена в их цвета?

Маша опешила от подобного вопроса и, запинаясь, попыталась ответить что-нибудь вразумительное:

– Я…ну…когда меня схватили…я попала в рабство…и потом мне сказали, что ты погиб…

– И ты вдруг решила встать на сторону тех, кто сжег наш дом и убил наших родных? – гневно воскликнул Ярик, подняв к ней полный боли взгляд.

Нижняя губа Маши задрожала. Боль, что она видела в глазах друга, была и ее болью тоже. Как он может так говорить о ней?

– Ты хоть представляешь, – вскочив с места, резким тоном ответила она, – в каких условиях я оказалась? Что мне пришлось пережить? Ну так на, полюбуйся!