Потом по колледжу поползли слухи. Я ненавидела это со школы. И вот снова. В новом месте, в новом коллективе все то же самое. Только теперь людей, которые смотрели на меня косо и шушукались за моей спиной, было на порядок больше. Ко мне вернулись панические атаки.

Я была близка к нервному срыву, когда соседка по комнате наконец-то наплевала на мое желание игнорировать происходящее. Она пошла в администрацию и написала жалобу. А потом заставила меня сделать то же самое, только еще и в полицию отнести копию. Я упиралась как могла. Я настолько привыкла терпеть такие вещи, что мне казалась дикой мысль о том, чтобы кому-то пожаловаться.

– Саманта, это ненормально! – кричала моя подруга. – Это сталкинг. Иди в полицию! Ты не можешь так больше жить!

И я пошла, после того как по наводке сумасшедшей Дебры в темном переулке ко мне пристали какие-то идиоты. А в участке я узнала, что мое заявление – восьмое или девятое. Но только мне было известно, кто именно это делал. А моя подружка втайне от меня еще и сохранила все записки с угрозами. Вот что значит учиться на юридическом.

В общем, до суда дело не дошло, конечно, но после многих часов в участке Дебра из кампуса исчезла. А вот панические атаки у меня задержались надолго.

И вот сейчас все повторяется. Вернее, ничего еще не случилось, а мне уже страшно. Я все выходные просидела дома в одиночестве, накручивая себя. И ко вторнику была готова кидаться на прохожих. Райан не мог понять, что случилось и почему я снова изображаю ледышку. Он пытался меня разговорить, чем делал только хуже. На информатике я весьма грубо попросила его от меня отвязаться и смотреть в свой ноутбук. Глупо, но что поделать. Паникующая Саманта очень плохо умеет быть приветливой.

На физкультуру я шла с тяжелым сердцем. Опять слушать перепалку Мии с Мартой, девичьи сплетни, а потом бегать и прыгать целую вечность. Радовало только одно: с недавних пор Марта пересмотрела свое отношение ко мне и вместо колких замечаний начала просто игнорировать. Это меня вполне устраивало. За спиной она могла говорить все что угодно. Это я бы пережила. Но слушать ее глупости было выше моих сил.

Вопреки ожиданиям, физическая нагрузка немного меня встряхнула, и после урока мне даже не хотелось забиться под кровать. Десяток минут под струями прохладного душа почти вернули мне веру в человечество и желание жить.

Я выключила воду и потянулась за полотенцем. На месте его не оказалось. Я выглянула из душевой и огляделась, но его и след простыл.

– Девчонки! Кто-нибудь! У меня полотенце пропало, вы не подадите новое? – прокричала я.

Но в ответ была тишина. Я подождала еще несколько минут и, прикрывшись руками, засеменила босыми ногами в раздевалку. Да, тапочки мои тоже куда-то делись.

Между шкафчиками не было ни души. Я добралась до своего и обнаружила, что замок взломан и внутри пустота. Вся моя одежда пропала!

– Что за черт? – удивилась я, заглядывая на и под шкафчик. И, естественно, ничего не нашла.

– Что за черт! Где мои вещи? – разгневанно проорала я. – Чьи это идиотские шутки? Вам что, пять лет?!

Я стояла голая посреди раздевалки и беспомощно озиралась по сторонам. Сердце стучало все быстрее и громче. В ушах появился звон, руки повлажнели и начали мелко подрагивать. Очередной приступ. Голова закружилась. Я опустилась на скамейку и сжалась в комок. После головной боли у меня обычно темнеет в глазах, а потом, чего доброго, я грохнусь в обморок.

И тут я услышала звук, с которым обычно срабатывает фотоаппарат на телефоне. А потом какую-то возню в соседнем ряду. Я встрепенулась и вскочила. Но голова вновь закружилась, и я чуть не упала. Пока я приходила в себя, пока ковыляла до следующего прохода, шутников и след простыл – только дверь хлопнула. Ну хоть сумка с моими вещами обнаружилась под лавкой.

Прозвенел звонок на урок. Я грязно выругалась и принялась одеваться.

К тому моменту, как я дошла до актового зала, мой телефон успел несколько раз пиликнуть. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы догадаться, кто устроил эту идиотскую шутку. Я вытащила смартфон из кармана – на личной почте лежало письмо. Мне даже открывать его не нужно было. И я ни секунды не сомневалась, что именно там увижу. Голая растерянная я. Или еще лучше – видео, как я плещусь в душе. Черт бы побрал этих ревнивых подростков!

Входная дверь у меня за спиной хлопнула очень громко. Я была зла. Очень зла. И я этого так не оставлю.

– Кэри, что это значит, мать твою! – зашипела я, подбегая к сцене, около которой она стояла с подружками.

Девушка посмотрела на меня удивленно и похлопала глазками.

– Не понимаю, о чем ты.

– Я о письме, которое ты мне прислала.

– Какое письмо? – Она вопросительно наклонила голову.

– Ты знаешь какое! Что я тебе сделала?

– Ах, это! – Кэри издевательски помахала телефоном у меня перед носом. – Классные фотки, да? А видео так и вообще улет!

– Кэри, что я тебе сделала? – повторила я вопрос, из последних сил сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. – Это из-за того киновечера? Из-за Райана?

Она не удостоила меня ответом. Только брови нахмурились, а взгляд стал жестче.

– Между нами ничего нет. Мы просто друзья. Ты это понимаешь?

– Он бросил меня ради тебя. – Девушка сморщила свой аккуратный носик и презрительно поджала губы. – Обещал позвонить, но так этого и не сделал.

– Но я-то тут при чем?

– Да при том, что ты ему прохода не даешь! Повисла на нем. Очнись, девочка! Благотворительность кончилась. Ты уже достаточно времени здесь, чтобы обойтись без его помощи. Так что оставь его в покое.

Я открыла рот, чтобы возразить, но так и не нашла слов. Кэри мои комментарии и не были нужны.

– Оставь его в покое, слышишь? Иначе эти фотографии увидит вся школа. – Она еще раз помахала передо мной открытой почтой. – Одно неверное движение, и вся школа увидит, какая ты жалкая.

– Кэри, ты правда думаешь, что таким способом сможешь снова привлечь Райана? – искренне изумилась я. Неужели люди правда верят, что такими методами можно вернуть внимание человека?

– Одно я знаю точно: таким способом я наконец-то избавлю его от твоего навязчивого внимания. Он ведь слишком воспитанный, чтобы оттолкнуть такую убогую, как ты.

Я сжала кулаки. Опять. Опять эти жалящие в самое сердце слова. Ох, не надо так, Кэри! Не надо!

– Позволь уж Райану самому выбирать себе друзей, – дрожащим от злости голосом ответила я. – Ты ему не хозяйка!

Лицо моей оппонентки на мгновение исказила гримаса ярости. Ей на смену пришли спокойная расслабленность и лед во взгляде.

– Ой, – выдохнула она, кровожадно улыбнулась и нажала кнопку «Отослать всем».

Пик. Пик. Треньк. Дзыньк.

Многие из подростков в помещении оторвались от своих дел и полезли в телефоны. Масса посторонних звуков привлекла внимание мисс Мэллиф, которая до этого мирно беседовала с Мэган.

Сердце билось в груди громко и больно. Осознание, что уже сегодня без преувеличения вся школа увидит меня голой, окатило ужасом. А Кэри продолжала смотреть на меня и победно улыбаться.

Один за другим ребята открывали письмо и охали, ахали, смеялись.

– Это что? Саманта? – спросил вслух один из парней.

Этот вопрос что-то переключил в моем мозгу.

Бах! И я будто со стороны вижу, как мои руки тянутся к волосам Кэри.

Бах! Я слышу пронзительный визг и вопль боли.

Кажется, я врезала ей коленкой в живот. Я не знаю. Тело вспомнило какие-то упражнения по самообороне и пустило их в ход.

Бах! И в следующий момент меня оттаскивают от Кэри чьи-то сильные руки и знакомый голос повторяет: «Успокойся! Успокойся!»

Бах! Через мгновение мне прилетает кулаком в нос. А девчонка-то оказалась не промах и сумела дать сдачи.

Саманта, ну почему ты такая глупая? Ты ведь знаешь, что никогда нельзя поддаваться ярости. Никогда.

В кабинете директора был очень жесткий и неудобный стул. Во рту до сих пор ощущался соленый привкус крови, потому что течь из носа она перестала буквально минуту назад.

– Мисс Баркер, вы понимаете, что за такое поведение вам положено отстранение?

Я кивнула. Голос у директора был тихий и вкрадчивый. Располагающий.

– По правилам, я должен был бы вас отстранить на несколько недель. Но, учитывая причины вашего поведения, я готов пойти навстречу. Я освобождаю вас от занятий только до конца этой недели.

Я опять кивнула. Аккуратно потрогала нос. Из него опять пошла кровь. Директор поморщился и протянул мне салфетку.

– Мисс Корбин также ждет наказание. И гораздо более суровое. В нашей школе подобные случаи крайне редки, и поэтому мы, разумеется, даже не думаем закрывать на них глаза. Вы мне верите?

– Да, мистер Дюваль, конечно.

Сил и желания спорить не было. Так же, как кричать, возмущаться и чего-то требовать. Эмоциональный откат от всплеска ярости опустошил меня полностью. Опять. Да что со мной происходит?

– Это прекрасно. – Директор откинулся на спинку кресла и взял небольшую паузу.

Я видела, что на самом деле он нервничает. Подобный инцидент – большой скандал для школы. И Кэри не повезло гораздо больше, чем мне. Она отправила сообщение со своего личного почтового ящика (а чего вы хотели от куриных мозгов?), да еще и разбила мне нос. А я всего лишь оттаскала ее за волосы и не слишком сильно пнула в живот. Я даже не выдрала ни клочка из идеально уложенной прически. А текущую кровь видели все.