И сидя напротив меня, мистер Дюваль очень переживал, как бы мои родители не решили подать в суд. На родителей девочки, на школу и на него заодно. Как я поняла, в последнее время для родителей, чьи дети сталкивались с буллингом, это было в порядке вещей.

– Мы звонили твоим родителям, чтобы они забрали тебя. Но их не оказалось в городе.

– Вчера они улетели в Нью-Йорк, – ответила я, хлюпая носом. Ненавижу вкус крови. – Но должны вернуться завтра или послезавтра.

– Ясно. Значит, нам придется встретиться, как только они вернутся. В сложившейся ситуации я настоятельно прошу тебя отправиться домой прямо сейчас и оставаться там до приезда твоих родителей. Если только тебя не нужно отвезти в больницу.

– Не нужно. – Я покачала головой. – Сделаю все, что вы скажете, мистер Дюваль.

– Ваш куратор, мистер Морис, отвезет вас домой. Хорошо?

Я вновь кивнула.

– Вам есть что мне сказать, мисс Баркер?

– Мистер Дюваль, я очень сожалею о случившемся. В иных обстоятельствах я не склонна проявлять агрессию. Вы ведь видели мое личное дело. – Я постаралась выглядеть максимально виновато. С кровавой салфеткой в носу и наливающимся синяком это было плевым делом. – Я приложу все усилия, чтобы этого больше никогда не повторилось.

– Я рад это слышать, Саманта! Надеюсь, так и будет. Идите.

– До свидания, мистер Дюваль!

Путь от кабинета директора до выхода дался мне легче, чем я ожидала. На руку сыграл тот факт, что занятия уже кончились. Но редкие ученики, встреченные в коридоре, провожали меня недобрыми взглядами и хихикали за спиной. Я так старалась избежать известности – и что для этого сделала? Правильно, подралась! Гениальное решение. Странно, что мне до сих пор не трезвонят из агентства.

Куратор привез меня домой на собственной машине. Моя малышка осталась скучать на стоянке. Надеюсь, за время моего отсутствия с ней ничего не приключится. Хотя я бы не удивилась, если бы через пару дней обнаружила на ней какие-нибудь отвратительные надписи.

Я помахала удаляющемуся автомобилю и зашла в дом. Пусто. Холодно. Одиноко.

После массивного выплеска эмоций и адреналина я чувствовала себя выжатым лимоном. Или растаявшим мороженым. Короче, отвратительно.

Я пошла вглубь дома, разуваясь на ходу. Бросила в угол правый кед, на диван полетел левый. Рюкзаком я попала в вазу на диванном столике. Ваза грохнулась на пол, но не разбилась (спасибо толстому ковру). Я стянула с себя заляпанную кровью рубашку и швырнула на пол кухни.

У меня давно не было так мерзко на душе. Я даже слова нужного не могла подобрать, чтобы описать свое состояние.

Я без сил плюхнулась на табурет и улеглась щекой на холодный гранит кухонного острова. Боже, я думала, что все самое страшное в старшей школе уже со мной произошло. И что Дебру с ее одержимостью никто не переплюнет. Как же я ошибалась!

И что мне прикажете делать дальше? Как идти в школу?

Все! ВСЕ видели меня голой. Умом-то я понимала, что стыдиться мне нечего и все это ерунда. Но ведь это подростки! Злые и агрессивные.

А значит, будет шепот. Шутки. Свист вслед. И мерзкие замечания от парней. Да, с этим можно жить. Да, на это можно забить. Но это так утомительно! И я не знаю, хватит ли мне душевных сил справиться со всем одной. Может, и правда позвонить психологу?

А еще есть Райан.

Насколько я его узнала, отвернуться от меня он не должен. Но как он себя поведет? И как теперь смотреть ему в глаза? Что вообще в таких случаях должна делать нормальная семнадцатилетняя девчонка? Наверное, сидеть дома и рыдать.

Я застонала и уткнулась в столешницу лбом.

– За что же мне все это?! – жалобно вопросила я в пустоту.

А знаете что? Пошло оно все к черту! Воспользуюсь отстранением как лишними каникулами. Буду смотреть сериальчики, плавать в бассейне (благо он с подогревом) и пить вино. У меня еще целый ящик нетронутый стоит. И никаких слез! Эти тупые подростки не стоят ни малейшей моей слезинки. Ни придурки из прошлого, ни какие-нибудь другие!

Саманта, тебе нужно продержаться до конца года. А потом ты снова вернешься в Нью-Йорк и забудешь все это как страшный сон!

– Так, где там мое вино?

Солнце уползло за горизонт. Сквозь деревья, окружавшие мой особняк, пробивались последние красные лучи заката. Дом снова был наполнен жалобными песнями Адель и моими жалкими подвываниями. Я была в слезах. Я была пьяна. И потому услышала звонок в дверь далеко не сразу.

Я хмуро глянула на часы – девять вечера. Вздохнула и нетвердой походкой пошла открывать. Конечно, был шанс нарваться на куратора, решившего проверить мое состояние. Но, повторюсь, я уже была пьяна, так что мне было все равно.

Повезло. На пороге стоял Райан. Я недовольно фыркнула, увидев его, и грубо спросила:

– Чего тебе?

– Заехал узнать, как ты.

– Нормально. До свидания! – Я попыталась закрыть дверь, но парень ее придержал.

– Твоих родителей снова нет дома? – Его голос выдавал беспокойство.

– И что с того?

– Сэм, ты пьяна? – Райан нахмурился.

– И что с того? – повторила я с вызовом. – Какое тебе дело-то?

– Мы же друзья.

– До сих пор? – удивилась я.

– Ты позволишь войти или мы так и будем разговаривать на пороге?

– Как хочешь. – Я махнула рукой, отпустила дверь и побрела обратно на диван.

Райан прошелся по гостиной, убавил музыку и сел в кресло рядом.

– Ты как? – участливо спросил он.

– Прекрасно, разве не видно? – буркнула я. Понятия не имею, откуда взялась такая агрессия в его адрес.

– Сколько ты выпила?

– Три бокала. Этому телу много не надо.

– Ясно. Это лучше, чем две бутылки. Может, тебе окунуться, как в прошлый раз?

– Бассейн теплый, – коротко бросила я, укладываясь на диван и избегая его взгляда.

– Хочешь, я отведу тебя в душ?

– Фотографий было мало? Хочешь убедиться, что все так и есть на самом деле? – Злость захватила меня моментально.

– Сэм, зачем ты так? Я даже не открыл письмо.

– Ой, я тебя умоляю! – отмахнулась я. – Кого ты обманываешь?! Каждый парень в школе сегодня мог лицезреть, что из себя представляет Саманта Баркер без одежды.

– Да брось ты! Там даже не видно ничего, – сказал Райан и прикусил язык.

– Ну вот ты и спалился. А говорил, что не смотрел.

– О’кей, я открыл письмо и видел краем глаза. И если тебя это утешит, то стыдиться тебе совершенно нечего.

– Серьезно? – Я резко села и холодно на него посмотрела. – Ты считаешь, это должно меня успокоить? «Баркер, у тебя отличное тело! Я же говорил, нечего прятать его под одеждой!» – передразнила я его и отвернулась.

– Я просто хочу тебя поддержать, – обиделся Райан. – А что ты хочешь, чтобы я сказал?

– Я хочу, чтобы ты ушел.

– Сэм, я-то чем тебе не угодил? – Он и правда выглядел озадаченным.

– Райан, ты тупой? Или, может быть, слепой? Или думаешь, Кэри сделала это просто из природной вредности? Спешу тебя расстроить: нет. Она сделала это из-за тебя. Ты смылся со свидания, прикрывшись мной. Нас много раз видели вместе. Я уверена, и без Марты тут не обошлось. А еще Кэри видела нас у Альдо. А у девочек, знаешь ли, своя математика. И, складывая два и два, они получают роман самого желанного парня школы и стремной чудилы. А ты мог бы просто позвонить этой Корбин на следующий день и сказать: «Прости, детка, но ты слишком тупая для меня! И даже твоя красота тебя не спасет». Но ты ведь так не сделал? Не-е-е-ет. Зачем звонить девчонке и объясняться?! Гораздо проще сделать вид, что вообще ничего не было. У тебя же выбор не ограничен. Девчонки разве что в очередь не выстраиваются. А ведь каждая из них думает, что ты ТОТ САМЫЙ. Ну или как минимум будешь относиться к ней с уважением. Они глупые. И видят только то, что хотят. Красивого. Обаятельного. С теплой улыбкой и щенячьими глазами. Летят к тебе, как мотыльки на огонь, стоит только пальцем поманить. А что получают? Разбитое… – нет! – растоптанное сердце! И кто страдает после этого? Не ты! Нет! Ты же чертов местный бог! Непогрешимый и недостижимый идеал! И значит, за твои грехи будет отвечать кто-то другой. Зачем наказывать козла, который их бросил? Нет! Лучше наказать наивную девочку, которая рискнула с ним подружиться! Ты все еще не понимаешь, чем мне не угодил?

Я выдохлась. Обида за долгие годы издевательств и за сегодняшнее унижение выплеснулась в одном длинном монологе. Да только легче не стало.

Райан сидел молча и смотрел в пол. Плечи напряжены. Руки до белых костяшек впились в подлокотники.

Наверное, если бы в моей голове не шумело три бокала вина, мне было бы его жалко. Тридцатилетняя Саманта по-матерински бы его пожалела. Поняла бы, что… ну, что-нибудь бы поняла обязательно. Но взрослой Саманты на диване не было. Была только обиженная девочка, которая не знала, кого еще обвинить в своих бедах.

Через бесконечно долгую минуту тишины Райан встал и, не прощаясь, пошел к двери. Я проводила его взглядом. И совершила самый девчачий поступок – разрыдалась.

Три бокала вина – это и правда многовато. Особенно когда ты выпиваешь их на голодный желудок. И потому я разрыдалась в голос. Мой изрядно затуманенный разум снова затопила жалость к себе.

Каким-то дальним уголком сознания я отметила, что кто-то поднял меня с дивана и куда-то потащил. Возможно, я брыкалась. Возможно, нет. Следующее, что я совершенно точно помнила, – это холодный душ. Я стояла под ним не одна: Райан крепко прижимал меня к себе. Меня уже слегка трясло от холода. У него губы синие и вся кожа покрылась мурашками, а сердце парня билось быстро-быстро.