Пока я пытался выловить тапочку, меня постепенно охватывало огромное беспокойство. Я будто бы вдруг увидел те глубокие бездонные пучины, скрывавшиеся под блестящей гладкой поверхностью жизни, которые безмолвно и неподвижно ждали, ждали, пока в один прекрасный момент я не угожу в них ногой. У меня вдруг совсем не осталось сил, чтобы встать и пойти в сторону дома.

Тогда я сел на обочину, позвонил невесте и во всём ей признался. Сказал, что не могу любить её, не могу с таким вот обманом жениться. Я попросил её простить меня и понять.

Пока я говорил всё это, она молчала. Спустя минуты тишины она спросила, где я нахожусь и когда собираюсь вернуться. Я сказал, что не знаю. Она спросила, планирую ли я вообще возвращаться. Я сказал, что мне нужно подумать. Она холодно ответила: я буду ждать тебя до семи утра, а затем повесила трубку.

Я зашёл в круглосуточное кафе быстрого питания неподалёку, заказал миску рисовой каши и тарелку пирожков на пару, хотя у меня совсем не было аппетита. Тогда только-только пробило двенадцать, я сидел в углу у окна, глядя на толпы прохожих и несущиеся мимо машины, обдумывая всевозможные решения и их последствия, от самых обыденных до самых безумных, крутил их в голове, складывал в различные комбинации. Время утекало по капле, посетители заходили и выходили, их становилось всё меньше, и в конце концов, остался один только официант, дремавший, положив грудь на стойку. Это была одна из самых мучительных ночей в моей жизни.

К половине седьмого утра я уже был в полном отчаянии, точно загнанный зверь. И тогда я решил отдать всё в руки судьбы. Я сказал себе, если в ближайшие пятнадцать минут мимо меня пройдёт чётное количество людей, то вернусь и женюсь, а если нечётное, то не женюсь.

Уже начинало светать, на улице появлялись прохожие. Я молча стал делать пометки на листке бумаги. Мужчина вышел на утреннюю пробежку – раз; мать ведёт двух детей в школу – два, три, четыре; дворник подметает улицу – пять; несколько стариков вынесли птиц на прогулку – шесть, семь, восемь, девять; двое дежурных полицейских проехали мимо – десять, одиннадцать; мелкий торговец на трёхколёсном велосипеде – двенадцать.

Часы на стене тикали.

На углу улицы появляется ещё один человек на велосипеде. Остаётся пятнадцать секунд. Человек поворачивает за угол и быстро едет по моей улице. Десять, девять, восемь, семь, шесть… Дрожащей рукой я делаю последнюю отметку на бумажке перед собой. Тринадцать.

Со скрипом велосипед тормозит у дверей. Повесив замок, человек входит в заведение. Молодая девушка. Смуглое худое лицо, по лбу течёт пот, глаза блестят. Девочка, говорю я про себя, ты ведь даже не знаешь, что случайно изменила судьбу человека перед тобой.