Она вспоминает, как сложились судьбы каждого из её товарищей: среди них были погибшие, были и скорбь, утраты и невзгоды, но также слава и мечты, а ещё много того, о чём нельзя и не хочется говорить. А ещё тихие улыбки, которые понятны только им. Товарищи смеются и говорят, что бабушке это всё просто приснилось, настолько живой и реалистичный сон, похожий на явь, ей привиделся. В конце концов, бабушка перестаёт спорить, собирает вещи и снова отправляется в путь, чтобы ещё раз сразиться за великое дело, которому посвятила всю молодость. И вдруг она снова оказывается в тот самый полдень десятки лет спустя. Солнце между листьями и цветами светит всё так же ярко, хоть уже и чуть-чуть сдвинулось.

Бабушка не может изменить историю, как героини фильмов о путешествиях во времени, но её возвращение в прошлое было настоящим. Это была не иллюзия, не фильм, не виртуальная реальность и не игра, а реальность, хотя, кроме бабушки, никто этого не понимал.

Это была одна из тех историй, которые я когда-то обдумывала. Альтернативная реальность для моей бабушки, существующая только в рассказах, которые я не довела до развязки. Возможно, причиной тому был страх глубоко внутри. Я боялась, что не смогу поставить себя на её место и по-настоящему понять те годы, которые пережила бабушка, что не смогу восстановить подлинную картину времени из всех этих разрозненных фрагментов истории. Я не могла описать всю тяжесть ночных маршей или страх перед пулями врага на поле боя, я не хотела строить догадки и пытаться выдать придуманное мной за реальное прошлое. Я не историк и не биограф, я бессильна перед этими грандиозными историческими полотнами. Стоя посреди гигантской паутины прошлого, я могу ухватиться лишь за те фрагменты, которые находятся ближе всего: неровная дрожащая походка бабушки, черты её постаревшего лица, рамы во дворе, на которых рос виноград, и сладкий вкус плодов конфетного дерева на языке.

Бабушка, как и прежде, находится на расстоянии в десять тысяч световых лет от меня, а я собираю и упорядочиваю материалы о ней, но моё воображение не может перенести меня в её времена и её места. И я чувствую глубокий стыд за это.

– Чем сейчас занимается бабушка? – спросила я у Сяофэн.

Менее чем через секунду Сяофэн подключилась к интеллектуальной системе управления в доме престарелых.

– Она вместе с остальными смотрит трансляцию парада. Хочешь поговорить с ней?

– Нет необходимости. – Я проверила время. Уже через полчаса я буду на месте, парад к тому времени как раз закончится.

– Как она себя чувствует в последнее время?